Публикации

Рабочие парни не танцуют

Кафе “Серп и молот” на Кирова, густо украшенное советской символикой цвета пионерского галстука, не стесняется своего застойного прошлого, о чем свидетельствует напоминание: “Пельменная № 1”.

В свое время я частенько забегал сюда с Серегой Чугуряном: “пельмешка” располагается как раз против его дома. Нынче кафе “Серп и молот” прикидывается своим в доску парнем с индустриальной окраины России: “Иди, товарищ, к нам!” Но во время “пельменной № 1” эта забегаловка “специализировалась” на трудовой интеллигенции и, если так выразиться, была классом повыше “пельмешки” на Металлургов, где за латаной дверью в липком, почти тропическом из-за варящихся сразу за прилавком в огромных кастрюлях-баках пельменей тумане (здоровая тетка с закатанными рукавами не знавшего отбеливателя халата, помню, непрерывно мешала в них большой поварешкой), мужики, тесно сгрудившиеся вокруг круглых столов, извлекали откуда-то снизу — из темноты под ногами — бутылки дешевого вермута (водка шла в ход редко). Все это порой пресекалось грозным окриком потной тетки с выбившимися из-под колпака мокрыми волосами, но орала она больше для острастки, чтобы мужики не “ужрались вдрищ”.

На Кирова, в нынешнем “Серпе и молоте”, такого не было: я же говорю, публика собиралась интеллигентная — преподаватели пединститута, книжники и даже филателисты, мальчики из хороших семей (вроде Чугуряна), которым мама оставила деньги на обед. Мальчики — боже упаси, как вы могли подумать?! — не пили, так — пару порций пельменей, компотик под твердый коржик.

Пили люди постарше, но умеренно — чтоб продолжить, ежели была охота, в менее походных условиях, когда того требовал затянувшийся разговор о “великом”.

Вот такой ностальгический всплеск воспоминаний вызвала новая витрина старой “пельмешки”. Честно говоря, сегодня порой ловишь себя на мысли, что что-то ушло из нашей жизни.

Маниакальный  конструктивизм”

На прошлой неделе принялись обихаживать территорию вокруг “трехглавого” комплекса “Флагман”. И знаете с чего начали? Ни в жизнь не догадаетесь! С расковыривания асфальтовой дорожки, которую закатали прошлой осенью.

Торопились, должно быть, отчитаться о проделанной работе. Отчитались. А нынешней весной тот (почему-то очень “дробный” на вид) асфальт просел в разных местах так, что дорожка превратилась в полосу препятствий. Нынче, повторяю, этот асфальт расковыряли. Затрачены средства, людям выплатили зарплату, а дорожки нет. Такая мини-модель нашего способа хозяйствования.

И еще. Уже тысячу раз мы рассказывали сказку с намеком о мудром планировщике города, который в новом квартале дал народу сначала протоптать тропинки, а потом уже выложил их камнем, закатал в асфальт. То есть учел желание людей идти коротким путем, а не теми, которые прокладывают наши планировщики, похоже, не догадывающиеся, что, кроме прямоугольников, существуют другие геометрические фигуры.

На деле это выглядит так: народ выходит из трамваев и автобусов и… вытаптывает газон (уже в двух местах это сделал), категорически отказываясь следовать “предписанным правилам”.

Его сворачивали в конверт?

Это мой самый любимый дорожный знак в нашем городе. “Странная у тебя любовь, — засомневаетесь вы. — Можно любить близких людей, родину, смотреть футбол, на худой конец. Но дорожный знак?!” И будете неправы.

Если приглядеться, знак этот как будто кто-то очень большой и сильный сворачивал в конверт. Очень уместная штука для знака перехода через дорогу: словно   тебя снабдили рекомендательным письмом в рай. Впрочем, у вас могут быть другие ассоциации. Но главное, они есть, такой простор для фантазии, импровизации.

Запрещать – единственное, чему научились

Нынешним летом в городе будет работать, кажется, всего полтора десятка летних кафе. Я даже не буду вспоминать, сколько точно: против того, что было, нынешнее число просто смехотворно.

Помнится, как мы радовались этой открывшейся общественной жизни на улице. Ведь России ее так не хватает, у нас “нет культуры замкнутого пространства европейского города, где надо было налаживать отношения между людьми”. Но так получилось, что благое дело обернулось тем, чем обыкновенно оборачивается у нас благое дело — летние кафе превратились в гадючники с пьяными рожами гопоты, диким музоном и так далее. Главное — с почти полным отсутствием мест, где “можно посидеть”. Наверное, этого можно было ожидать.

Но ведь никто и не пробовал переломить ситуацию. Власть, по своему тоже обыкновению, пошла по пути запретов (других, похоже, просто не знает), и летние кафе в городе практически исчезли. Похоже, до какой-то другой жизни.

Пройдите часов в восемь утра по Cаду металлургов: рядом с пустыми утром лавочками гора пустых пивных бутылок. То есть народ, в основном молодой, как говорится, кучкуется, пьет пиво, находя для этого места. Отличное доказательство того, что политикой запретов, стремлением изгнать “зло” с глаз долой решительно ничего не добились.

Единственной, как мне сказали, уборщице сада от этого не легче: “Пурхается она одна целый день. У того фонтана (у театра. — С.М.) вроде полегче, а здесь — работы!..”

Савва Михайлов Публикации 10 Июн 2010 года 50 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.