Путешествие с алхимиком

Скрывать не стану, как говорится, безумно я люблю работы Елены Жбановой. В художественном музее на прошлой неделе открылась ее выставка «Лабиринт отражений».В Художественный музей Лену с персоналкой «пустили» впервые, и потому, видно, кураторы щепетильно выверяли ее «персональное дело» — справочку для зрителей с этапами биографии. На всякий случай (для предполагаемого критика: только он откроет рот — а это мы уже сказали) отметив «болезнь творческого роста», что «проявляется в стилистической пестроте».
Не буду спорить с «диагнозом»: просто, на мой взгляд, это проявление неутоленной творческой жадности.
…К слову, этим летом Елена Жбанова побывала на практике в Москве на Власовском художественном комбинате (почти наверняка перевираю название, но едва ли вам нужно точное). И почувствовала себя «ребенком, который дорвался до кондитерской»: дали 25 килограммов глины бесплатно (!) Этого хватило на три дня, и «я купила еще, еще, еще…» Одной глины было четыре вида: «На белой глазурь смотрится как акварель». И печи, позволяющие тютелька в тютельку выдерживать температуру — мечта несбыточная. За полтора месяца она сделала столько, сколько другие за четыре.
Жаль, что из почти трех десятков работ смогла привезти только одну — «Путешествие алхимика» (кожа, керамика, оксиды). Совершенно изумительная, на мой взгляд, вещь по мысли и исполнению.
Мне не слишком близка мысль вроде той, что «большая» работа — для художественного музея, а «мелочь» — для других залов». То есть в расчет берется пресловутая «тема» как основание для серьезного обсуждения проделанной работы. Не принимаю этого, предпочитаю видеть «как сделано».
Да и почему, собственно, насупившись, нужно натужно решать непременно мировые проблемы?
Меня как раз восхищает воздушность, легкость и естественность таланта Елены Жбановой. Быть может, на выставке нет работ, внутреннее напряжение которых равно ее же «Чужим богам», но те, что представлены, поражают разнообразием техники исполнения, яркой декоративностью.
Тончайшая роспись по стеклу — кружевная и в тоже время «витражная» — объемная: «Треугольный дождь» предполагает легкий ветерок и лучик солнца, иначе это будет просто перпендикуляр.
«Улитка», «Вся жизнь — игра», «Скакал жираф в сиреневой пустыне» (замша, фарфор, пробка, лоскутная керамика) — мягкая игра со смыслами — «лабиринты отражений».
Городская серия: «Осенью города летят на юг» — домики, подвешенные к дирижаблю, более уместны для детской книжки про сказочные путешествия в поисках друга и совсем не похожие те, что за окном музея.
И кошки. Зеленоглазая «Пульхерия», вальяжно развалившаяся на полу, впрочем, с некоторой тревогой. Они же «Плывущие во времени» с вытянутыми «египетскими» головками…
«Птица счастья» — вещь, я бы сказал, декларативно очевидная: птица счастья, она и есть птица счастья — радость, воплощенная в керамике…
Отдельно — Лену оттеняющая сибирская «экзотика» Гущина и Раймер — духи: «Смеющийся Дух», «Дух — хранитель», «Дух — защитник» и «Осенний Дух зверей», потому что осенний, конечно, не похож на, скажем, летнего — у него другая жизнь. Какая жизнь у духов, что есть душа вещей вообще? — вот повод для творчества.
Впрочем, все в этой жизни — повод для творчества.
К слову, с Еленой Жбановой можно встретиться в ближайшее воскресенье с 11 до 15 часов в Художественном музее. Это интересно. Уже потому, что керамист похож на алхимика, наделяя грубую глину путем огненной обработки бессмертной душой — давая имя вещи.
Это коротко. Потому что пластическое искусство нужно осязать. Хотя бы глазами.