Птичий базар

Небольшой, но оживленный рынок на улице Спартака. Рядом — бетонный забор, ограждающий стройку: идет реконструкция магазина. На высоком заборе, нахохлившись, сидят «наблюдатели»: воробьи, сороки, галки, голуби. Птицы, заняв удобную позицию, зорко с высоты высматривают добычу: печенье, конфеты, вермишель. Стоит продавцу зазеваться, и они тут как тут. «Достали! Кыш-кыш, проклятые!» — в сердцах выговаривает торгующая товаром на развес Людмила Рощина. — Отвернешься на секунду, а они уже что-нибудь да стибрят!»Особенно досаждают юркие воробьи. Иной раз пернатые воришки способны утащить добычу крупнее и больше, чем сами. Печенье и конфеты таскают вовсю, не говоря о вермишели и семечках. Отнесут раздобытое на безопасное расстояние, и как бы ни был воробьей сам голоден, обязательно начинает подзывать на угощение своих собратьев: «Чив! Чив! Кушать подано!» Это чувство товарищества у воробьев не отнять. Они — коллективисты, в отличие от тех же голубей: среди сизарей драки и раздоры за горсть хлебных крох нередки.
Воробьи, конечно же, в птичьем базаре на первых ролях: всюду маленькие задиры и хитрецы поспевают. Недаром орнитологи считают этих птиц одними из самых умных. Поймать воробья гораздо труднее, чем многих диких пернатых особей: «Старого воробья на мякине не проведешь!» — свои пословицы народ недаром слагает.
Между прочим, в России распространены два вида воробьев: городской и полевой или деревенский, который обитает в селах. Оперенье деревенского гораздо ярче, чем городского. Форсит деревенский воробей в ярко-коричневой «шапочке», за что его порой зовут почему-то «красноголовым».
История сохранила и такие факты. В середине XIX века несколько воробьиных пар привезли из Европы и выпустили в Нью-Йорке. Отсюда бесшабашная и хитромудрая птичка стала расселяться по всей Америке, постепенно завоевывая весь Новый Свет. Американские орнитологи считают, что ныне в США живут не менее 150 миллионов воробьев.
Кстати, воробьи и галки расселялись по городам, следуя вслед не столько за человеком, сколько за лошадьми: птицы питались непереваренным овсом. Но машины вытеснили гужевой транспорт, и на городских улицах сразу же меньше стало галок и воробьев.
Шустрые воробьи бывают весьма пакостливыми: стаями налетают на урожай. Иногда — на зерновые поля, иногда — на вишневые деревья. Но пользы от них, конечно же, гораздо больше, чем вреда. В этом во время культурной революции на собственном опыте убедились китайцы, когда во время массовой кампании истребили воробьев. Сотни миллионов жителей страны стали дружно колотить в кастрюли (!), чтобы неимоверным шумом вспугнуть птиц. Говорят, пернатые не имели возможности сесть на землю и погибали от усталости и испуга. По размаху и глупости подобная акция просто не знает себе равных. Но не прошло и двух недель, как резко увеличилось количество насекомых, которых прежде поедали воробьи. И урожай погибал от нашествия прожорливых гусениц.
Вторые скрипки в птичьем оркестре, вернее, птичьем базаре, — галки и сороки. «Галка, — писал известный натуралист Альфред Брем, — веселая, живая, ловкая и умная птица, способная оживить ту местность, в которой водится». Галка — птица очень общительная, и неудивительно, что на «птичьих базарах» она довольно активная участница. «На дело» она пойдет даже скорее из любопытства: «А чего это вы тут делаете, а?»
Но как птичьим базарам обойтись без сорок? Своей живостью и неугомонным стрекотанием они заморочат любого. Самая скандальная птица. Совершенно базарная особа. Любительница всего, что блестит, сорока на рынке может спереть не только печенье, но и какую-нибудь легкую и миниатюрную блестящую вещицу: например, чайное ситечко. Не прочь отобрать у маленького воробья и раздобытое им печенье, или другую вкусность.
И при этом всем недовольна сорока: и своими пернатыми «товарками», и продавцами, что сторожат ящики с конфетами. Но птичьему базару без нее не обойтись. На то он и базар.