“Протокол траурного шествия”

Так называется старинная гравюра, которая открывает новую экспозицию в нашем Художественном музее. Но об этом потом. А сейчас напомню, что сегодня — годовщина начала военных действий в Южной Осетии. Последней (есть такая надежда) войны, связанной с переделом внутригосударственных границ распавшейся сверхдержавы. Она началась синхронно с пекинской Олимпиадой, а 13 августа стороны уже успели объявить национальный траур по погибшим. До определения команд-победителей на Олимпиаде было еще далеко. Кто победил на войне или проиграл ее, уже не вызывало сомнения.

Две самопровозглашенные республики были признаны Россией. НАТО отказалась принять Грузию в свой клуб. (Контролировать Кавказ заманчиво, однако подписывать взаимообязывающий договор с союзником, у которого очень большие проблемы по периметру границ, — себе дороже.) Судя по недавним заявлениям в НАТО, Россию все-таки решили числить партнером, а не вероятным противником. Короче говоря, итоги войны известны и понятны всем.

Не проясненным до конца остается только вопрос о военных потерях и количестве жертв среди мирного населения. Даже в канун годовщины конфликта Минобороны и МИД РФ называют разные цифры потерь в войсках. Военные говорят о 71 погибшем военнослужащем и 340 раненых. (Есть еще вариант: 64 убитых, 3 пропавших без вести, 283 раненых). Дипломаты же недавно заявили о 48 погибших и 162 получивших ранения.

В свою очередь грузинская сторона уверенно оперирует неопределенной цифрой в 2 — 3 тысячи человек, когда рассуждает об “ужасающих потерях противника”. Когда же речь заходит об оценке собственных потерь, сообщается суммарная цифра погибших солдат и гражданских, которая колеблется в пределах четырех сотен.

А вот подсчеты жертв среди населения Южной Осетии заставляют испытать чувство неловкости. С одной стороны, складывалось впечатление, что “счетчики” правозащитной организации “Human Rights Watch” крутятся близ зоны конфликта с одной только целью: приуменьшить эти потери (до 44 человек) и усыпить общественное мнение. С другой — есть ощущение, что югоосетинские ведомства и наш МИД, оглашая свои подсчеты, не надеялись на сочувствие россиян и всего мира, если цифра жертв среди населения не зашкалит за полторы-две тысячи.

На сегодня существуют два списка жителей Южной Осетии, погибших во время августовского конфликта 2008 года. Первый, в котором фиксируют данные на 365 убитых, составлен “Общественной комиссией по военным преступлениям в Южной Осетии”. Второй — на 162 погибших и 255 раненых — был подготовлен следователями СКП РФ. Кстати, уже в первую неделю после войны в СКП были близки к такой оценке — российские следователи заявили, что, по их данным, погибли 133 гражданских лица, но еще не вскрыты все стихийные захоронения в Цхинвали и селах Южной Осетии.

Мой коллега, живший в Приднестровье и ставший в 1992 году свидетелем тамошних военных действий, говорит, что тогда противостоящие стороны тоже манипулировали “жертвенными цифрами”, доказывая  благочестивость своих намерений и кровожадность врага. И еще он рассказал, что чувствует человек, когда целят вроде бы в него, но очередь проходит поверх головы. Не без юмора поведал. Поскольку все-таки “это они попугать хотели…”

…Вчера в Художественном музее открылась выставка старинных гравюр из частного собрания Сергея Якушина. Она называется “Memento mori” (“Помни о смерти”) и посвящена скорбной теме погребального таинства. Некрофилия здесь ни при чем. Просто у Якушина ритуальный бизнес в Новосибирске. Ну и собирает человек старую графику на тему вечности и бренности, имеющих прямое отношение к его профессии. Должно быть, такой же философ, как могильщик в “Гамлете”.

Так вот, хожу по залу, рассматриваю виды на мусульманские, иудейские и христианские погосты, изучаю этикет траурных процессий эпохи Ренессанса, удивляюсь подробностям погребальных обрядов американских индейцев… И вдруг осеняет меня вполне жизнерадостная, хотя и не очень оригинальная мысль: мы тоже уйдем. Все. Независимо от политических взглядов, экономических интересов, вероисповедания, национальной принадлежности и прописки. Рано или поздно, тем или иным способом, но все. И объявится на нашем месте новое поколение, которому теперешние межгосударственные противоречия будут не ближе, чем политес царства Урарту. То есть, конечно, очень интересно, но практического значения не имеет.

Ну и какой тогда смысл в регулярных смертоубийстве и членовредительстве? Так, может, хотя бы во имя былого братства, (если будущему все равно), не стоит осквернять протокол своего шествия?