Просто мама
Улицу знаменитого металлурга Лаушкина я нашла в лабиринтах Лапиного Лога. Здесь в доме N 14 живет необычная семья, необычная, по нашим меркам, своей многодетностью. У тридцатисемилетней Елены и сорокачетырехлетнего Владислава Есауленко девять ребятишек. Начинаем знакомиться: Евгения — 19 лет, Александра — 18 лет, Мария — 16 лет, Алина — 10 лет, Вадик — 9 лет, Никита — 6 лет, Рита — 4 года, Филипп — 3 года, Ярослав — 4 месяца. Вот они сидят рядком на диване, смирные, видимо, мама наказала вести себя при посторонних прилично. Лишь один только маленький Ярослав не желает подчиняться, крутится на маминых руках, гукает, пускает пузыри и подбадривает всех замечательной беззубой улыбкой.
Официальная часть знакомства, к всеобщему облегчению, быстро закончилась, и ребятня наперебой начала рассказывать о папе и маме, о себе, о собаке Грете, у которой недавно появились семь щенят, о том, что все мальчики у них в семье рождаются летом, а девочки — зимой и осенью.Коттедж, в котором они сейчас живут, куплен недавно. Еще пару лет назад Есауленко ютились в домике на два хозяина в районе Точилина. Когда на Ильинке им дали пятикомнатную квартиру — обрадовались, тем более что 70 процентов ее стоимости было оплачено из бюджета города. Дружно взялись за благоустройство нового жилья, привели все в порядок и задумались. А живность куда девать? Как без молока, без огорода? Решили квартиру продать и присмотреть дом с приусадебным участком. Так и поступили. Денег от продажи хватило на голые стены двухэтажного коттеджа. Отделку комнат начали с детских, и пока именно они и кухня оборудованы полностью. «Работу продолжаем по мере появления лишних денег, — говорит Елена Николаевна, — а таковые у нас бывают нечасто».
По отчеству называть эту стройную небольшого роста женщину даже как-то неловко. Рядом со взрослыми дочерьми она кажется их ровесницей. Вот только старшенькие у нее все белокурые, а она черноглазая, и свои темные густые волосы, чтобы не мешали, заплетает в тугую косу. «Познакомились мы с мужем, — улыбаясь, рассказывает она, — на базаре. Стою я, уплетаю пирожок, вижу, ковыляет с загипсованной ногой симпатичный паренек, а глаза у него такие несчастные и добрые-добрые. А уж потом, когда я увидела его в форме с погонами лейтенанта, — была покорена окончательно. Кстати, в ноябре мы будем отмечать двадцатилетие нашего супружества, и дети готовят концертную программу, где собираются разыграть сценку знакомства папы и мамы».
Сама Елена из небольшой семьи, Владислав — тоже, но именно он настаивал на том, чтобы в их доме было много детей. Каждого ребенка ждали с радостью. Как-то незаметно подросли трое старших девочек. Елена Николаевна устроилась на работу и выбрала не что иное, как дом ребенка. «Нагляделась я там на брошенных малышей, — грустно вздыхает она, — и сказала себе: сколько смогу, столько и подниму детей. Готова трудиться день и ночь, на любой работе, но мои ребятишки всегда будут сыты, одеты и счастливы».
Так она и делает. Ее последние одиннадцать лет полностью посвящены рождению детей и семье. Можно только представить, сколько у нее забот, больших и малых. Например, ребятня любит блины, тоненькие, прозрачные, и она будет стоять у плиты, пока все не наедятся их от пуза. Много времени уходит у нее на ведение подсобного хозяйства. Елена выращивает поросят, их у нее сейчас двенадцать: большие пойдут на мясо, а маленьких — продадут. Картошки высаживают по 36 соток, 30 — в поле, которое арендуют, остальные — в огороде. В этом году повезло: приехал трактор и «всего за 500 рублей» поле подкопал. Управились за день, обычно копают всей семьей по два-три дня. Нынешних 450 ведер хватит и для еды, и животине, немного тоже придется продать, не оставлять же ребятишек без зимней обуви, а купить ее надо всем: с 14 по 38 размер. Вот и приходится кроить и перекраивать семейный бюджет.
Навестила как-то Елену школьная подруга, посмотрела на ее семьищу и укорила: «Зачем тебе это все надо? Столько детей! Ты же у нас самая умная в классе была, самая красивая! Посмотри на свои распухшие руки, на кого ты стала похожа?!» Спрятала Елена руки за спину, только и сказала: «Не одна ты меня не понимаешь…»
Денег семье, конечно, не хватает. Владислав Евгеньевич настоящий трудяга, уйдя в отставку в звании майора, он в постоянных разъездах на своей старенькой грузовой «Газели», потому что на пенсию в 4200 рублей и одному не прокормиться. За каждого из шестерых младших семья получает по 150 рублей пособия, плюс к ним 200 «хлебных» рублей. Выручают школьные бесплатные завтраки и подарки к праздникам. В сентябре привезли машину бесплатного угля, хватит на всю зиму, ведь ежедневно приходится сжигать по 12 ведер. Бабушка, мама Елены (осталась только она, других дедов уже нет), помогает чем может, недавно она оформила кредит, и семья Есауленко смогла купить мебель на кухню. Так что рассчитывать приходится только на себя. Правда, с месяц назад был звонок из Кемерова, как будто бы губернатор выделил многодетной семье новую «Газель», но Елена честно сказала, что машина у них уже есть. Больше звонков не было.
Все дети, исключая грудничка Ярослава, сколько хватает силенок, трудятся. Старшие девочки — учатся и подрабатывают. С коровами здорово управляется Вадик, нынче все лето он гонял Мери и Элю на пастбище. Везде успевает этот крепенький расторопный парнишка: учится в третьем классе почти на одни пятерки, четверка лишь по русскому языку, зато его сочинения постоянно хвалят. Нынче Вадика за усердие родители отметили особо: купили новый велосипед, так что успевает и погонять.
Алину мама тоже хвалит — нянчится с Ярославом, стирает и гладит ему пеленки, хорошо учится и серьезно занимается восточными танцами. Думаю, красавица Алина смотрится на сцене очень эффектно: изумительной чистоты огромные глаза и чудные длинные белокурые волосы. Бойкий Никита хвалит себя сам. Он и кровати застилает за братьями и сестрами, которые утром разъезжаются по колледжам и школам, и пол подметает, и рисует. «Художник, да и только, — удивляются родители, — в кого он с таким талантом?» Его яркими жизнерадостными рисунками увешаны все стены дома, он и сам такой же, открытый приветливый. Следующая за ним Рита подражает брату во всем и тоже приобщается к «живописи». Быстренько, пока я разговаривала с Еленой и Владиславом, на нескольких листочках начеркала фломастером кудрявых человечков, и на всех ее рисунках светило улыбающееся солнышко. Немногословный Филипп, вернее было бы сказать Филиппок, опершись на отцовское колено, в разговор не вступал, слушал и старательно выгрызал сладкую начинку из домашней булочки. «Он у нас еще маленький, — погладила Елена курчавую головку сынишки, — и пока больше балуется».
Рабочий день Елены Николаевны заканчивается часа в два ночи. «Всех уложу, обойду весь дом, проверю печь, переберу белье и — наступает мое время. Заполняю новыми сведениями детские альбомы, веду их со дня рождения каждого ребенка, а потом сочиняю стихи». Стихи — ее увлечение со школы, пишет и о радостном и когда от боли щемит сердце. Однажды зимой на улице она увидела безногого мальчонку, просящего милостыню. А дальше я приведу несколько строчек из ее стиха: «Как вкопанная встала, смотрю, о, боже мой! Я денежку достала: на, детка, что с тобой? Пронзило сердце жало, и слезы не сдержав, я дочь к груди прижала, вцепившись к ней в рукав…»
Что еще можно сказать об этой женщине? К кривым усмешкам она привыкла, как и к тому, что ее постоянно уговаривают отказаться от очередного ребенка. «Ну разве можно от такого отказаться? — показывает она на толстощекого Ярослава, побывавшего за время нашей беседы уже на всех руках и всего зацелованного сестрами и братьями. — В детях вся моя жизнь. Это — мой мир».