Проспект его мечты
Центр города. Улица Тольятти за ТРЦ “Глобус” плавно перетекает в проспект Ермакова. Есть некая закономерность в этом слиянии: Пальмиро Тольятти — известный в середине прошлого века деятель итальянского коммунистического и рабочего движения, генеральный секретарь коммунистической партии Италии (а не город, как думают многие, где делают “жигули”) и Николай Спиридонович Ермаков — коммунист, первый секретарь Новокузнецкого горкома и позднее Кемеровского обкома КПСС. Но на каком бы посту ни находился, он прежде всего был инженером-строителем. Хочется еще раз вспомнить о нем с благодарностью, а молодому поколению коротко рассказать, что это был за человек.
…Думается, Николаю Спиридоновичу понравился бы его проспект: широкий, обрамленный красивыми домами с необычной архитектурой, венчающийся огромными деловыми и торговыми центрами. Возможно, что он бы покритиковал на нем разномастность фасадов супермаркетов и бутиков, шикарные апартаменты офисов, потребовал бы убрать лишнюю рекламу. Обязательно заглянул бы, как это бывало, на затянувшееся из-за кризиса возведение очередного объекта — жилого комплекса “Новый город”. Но в целом остался бы доволен. Он не только, как профессионал, понимал толк в строительстве, но еще и был инициатором самых дерзких градостроительных идей и планов в Новокузнецке.
В шестидесятые годы в стране шло мощное строительство. С опережением сроков сдавались промышленные объекты, жилфонд прирастал коробками “хрущевок”. Типичные и безликие, они были решением проблемы жилья для большинства советских людей и вполне соответствовали Постановлению Правительства “Об излишествах в архитектуре”. Города становились похожими один на другой. Именно в это время в Новокузнецке бывшего шахтостроителя Николая Ермакова выдвигают на партийный фронт.
Став первым секретарем горкома партии, он берет на себя весь груз хозяйственных и социальных вопросов города. Все промышленное и жилищное строительство было у него на контроле, многие значимые для Новокузнецка объекты он курировал лично: цирк, Дворец спорта, Дом быта, гостиница “Новокузнецкая”, магазин “Орбита”, ресторан “Терсь”, почти все плавательные бассейны открылись в его бытность.
Типичными и безликими для того времени их не назовешь. Ермаков, как человек, всей душой любящий свой город, был против рутины и хотел, чтобы новокузнечане жили в красивых домах и гуляли по красивым улицам, поэтому “излишества” с его благословения (а на каждый проект надо было получить “добро” на самом верху) прятались. Например, бульвар Героев в планах застройки проходил как “благоустройство” и назывался по мере освоения то “парковым павильоном”, то “лестницей”, то “цветником”… Левобережную часть улицы Кирова он, наперекор всем постановлениям и регламентам, потребовал достраивать шириной не менее 80 метров и с нетипичными высотками, на первых этажах которых размещать магазины, музеи, рестораны.
С городского строительства он ни при каких обстоятельствах не разрешал переводить людей на промышленные объекты, хотя как раз в годы деятельности Николая Спиридоновича строились Запсиб, вторая очередь алюминиевого завода, химфармзавод, Драгунский водозабор, шла реконструкция КМК, Кузнецкой ТЭЦ, прокладывались новые ветки трамвайных путей, запускался первый маршрут троллейбуса. За их несвоевременную сдачу он тоже строго спрашивал.
Сегодня эта цифра удивляет, но в то время ежегодно строилось до 300 тысяч квадратных метров жилья, которое наши бабушки и дедушки получали бесплатно. Появлялись новые школы, детские сады.
Строительство для Николая Ермакова было приоритетной отраслью городского хозяйства. Он был наделен видением перспективы, ставил задачу строить так, чтобы промышленный провинциальный Новокузнецк выглядел не хуже, чем города в “европах”. Он был “хозяином” города в правильном понимании этого слова, много сил вложил в его процветание.
Николай Спиридонович остался в памяти людей, знавших его, человеком прямым, принципиальным, требовательным, с обостренным чувством долга и справедливости. Не для всех Ермаков был удобен (не зря за глаза его называли “Ледокол Ермак”), но он никогда не был партийным чинушей, кабинетным функционером, недоступным чиновником. Он не был непогрешимым, но, перекипев, всегда признавал свои ошибки.
Не чурался общения с простыми людьми, хотя как такового понятия этого тогда не было. Как “первый”, Ермаков знал о людских проблемах не понаслышке. Рассказывают, что он мог рано утром, идя пешком на работу, заглянуть в магазины, поинтересоваться, чем кормят горожан, и, если что, дать нагоняй директору торга. А мог не пройти мимо заплаканной технички, не выяснив, в чем причина ее слез. И помочь.
Мог инкогнито в любое время суток приехать на какой-нибудь объект и лез в каждую дырку, потому что все ему надо было самому посмотреть и проверить (и однажды его чуть не закрыли в строящемся доме), а потом вызвать “на ковер”. А мог вечером, после работы, посадить сослуживцев в свой автомобиль и проехать по вечернему Новокузнецку, любуясь и восхищаясь им: “До чего у нас город красивый!”
Он многое мог бы еще сделать, но в шестьдесят с небольшим болезнь остановила его жизненный путь. Памятных мест, связанных с его именем, в городе не перечесть. Есть бюсты, мемориальные доски, а с весны 1996 года есть проспект — он пока небольшой, но в будущем обещает быть более значимым для города, таким, каким был для Новокузнецка сам Николай Спиридонович Ермаков.