Прогулки по городу

Расцветали яблоньки

Накануне праздника Победы в нескольких местах Центрального района зацвели ранетки. Из года в год они зацветают раньше других, открывая самую прекрасную пору весны. Почему именно они? Остается только догадываться: может, микроклимат здесь какой-то особенный?

Расцвели ранетки, разумеется, на Октябрьском, сразу за домом, где был магазин “Светлана”, — ближе к Комсомольской площадке. У цирка. Впритирку к дому на Кирова, 24. И в Саду металлургов, за ДКиТ. К слову, рядом с цветущей только-только выпростала листочки яблонька, цветение которой изумляет из года в год какими-то невероятными красками.

Ну что же, подождем. Тем более что обещали холода со снегом (так и случилось). Надеюсь, что смельчаки их переживут.

Любимый Пьеро

Одно из самых ярких впечатлений от Первомая, превращенного в праздник разных художеств, — куклы Ляли Кузнецовой. Когда я попросил ее выбрать ту, с которой она хотела бы сфотографироваться, Ляля выбрала этого печального Пьеро: “Он самый любимый, — сказала художница, прижав куклу к груди. — Я сделала его по Вертинскому”.

Да, поразительная точность — по настроению, по этой маленькой печальной скрипочке.

Мы спросили: не ведет ли она курсы кукольного мастерства? “Нет, - сказала она. — Вот если бы под чьим-то крылом…”

“Крыльев”, видимо, на всех мастеров не хватает.

Гвозди позора

Мягко говоря, странные методы размещения рекламы избирают некоторые фирмы и организации. Мы уже почти привыкли, что неопрятными листочками заклеены стены домов и подъездные двери, ими пестрят павильоны остановок и фонарные столбы, грязные клочки болтаются годами в самых людных местах, но такое… Некая автошкола, хотя не хотелось бы ее назвать, но мы надеемся, что она исправит положение, свои объявления приколотила гвоздями прямо к стволам деревьев. Только в районе редакции три таких объявления, а сколько их по городу?

Любовь Кулето.

Александр Бокин (фото).

Царь горы… хлеба

Он гордо сидел на полубуханке хлеба, выброшенной кем-то около мусорных баков напротив дома № 52 на улице Дружбы. Остальные - мелочь пузатая — поклевывали крошки и мелкие кусочки поодаль. А он неторопливо “хавал” свой персональный кусманище. А-то: царь горы хлеба! А на большой кусок, как однажды подметил наш друг Борис Химич, и рот шире открывается.

Потом он устал. И, втянув голову куда-то в грудь, заснул. Утомительны, известное дело, царские заботы.