Про Вечный огонь
Бульвар Героев остался без Вечного огня. Нонсенс, конечно: если он вечный, гаснуть не должен. Это ведь не какой-то там факел над производственными цехами, отжигающий токсичные газы, — это символ негаснущей памяти людской о павших во время Великой Отечественной. Памяти, живущей в нас денно и нощно. Не так давно по телевидению показывали, как в Александровском саду в столице проводили ремонт горелок Вечного огня — с сохранением негаснущего пламени. Как они там умудряются ни на секунду не прекращать горение (словно проводят хирургическую операцию на бьющемся сердце) — непонятно и вызывает уважение.
Погасший у новокузнецкого мемориала огонь (в среду, как сообщили по телефону читатели, пламени уже не было) вызывает совсем другие чувства. Обугленные безжизненные горелки смотрятся жутковато. Дозвонившись на “Пост № 1”, мы узнали от педагога дополнительного образования подполковника Валерия Мальцева, что причиной явилась профилактика, которая длится несколько суток. “К 1 сентября Вечный огонь точно будет гореть”, — заверил Валерий Михайлович. С его слов, в этот день начнется вахта памяти, которую поручено нести ученикам 4-й и 55-й школ Новокузнецка.
* * *
А вот письмо — “крик души педагога” и просто “человека, занимающего активную жизненную позицию”. Речь о том, что директор (неназванной, впрочем) школы за десять минут до начала переклички, где ее первоклашки впервые должны были увидеть друг друга, объявила, что 2 сентября класс должен пойти “в Театр металлургов на спектакль драматического театра о правилах дорожного движения, поставленный специально для первоклассников Центрального района”. Возражения педагогов, что как бы и нецелесообразно вести детей, которых они толком еще и в лицо не знают, в театр, расположенный далече от школы, не были приняты, поскольку “билеты распространяет отдел образования Центрального района”. Билеты — а их “выделили” 100 штук — стоят сто рублей, назад не принимаются, и родители обязаны выложить деньги. Такова суть дела. Далее следует этот самый крик души, который мы посчитали нужным оставить без комментариев.
“Наша школа не отличается контингентом детей, у которых родители занимают высокооплачиваемые должности. У многих сложное материальное положение. А предлагать такое первоклассникам могут только те, кто не знает специфики работы учителей младших классов. Почему тогда некомпетентные в вопросах психологии и педагогики люди занимают высокопоставленные должности? Они работают с бумагами, а мы — с реальными людьми! Мы понимаем, что драмтеатр должен зарабатывать деньги, но не таким же образом!!! Когда пройдёт острый период адаптации к школе, педагоги с удовольствием будут водить детей в театр, музеи и т.д. Мы не отрицаем важности эстетического воспитания (хотя массовостью культуру не воспитаешь). Зам директора сказала, что она не могла возражать распространителю билетов, так как у них разговор короткий: “Не нравится — пиши заявление!” Это что за постановка вопроса? И это при том, что на августовской конференции обсуждалась национальная инициатива “Наша новая школа”! О какой новой школе идёт речь? Пока не появятся новые руководители, глубоко знающие педагогический процесс изнутри, владеющие основами психологии управления, а не держащиеся за свои кресла и зарплаты, в образовании НИЧЕГО не изменится!”
* * *
Про некое холодное бездушие говорят нам и те, кто видел “социальные” баннеры, развешанные повсеместно ко Дню шахтера. Вот, к примеру, тот, что стоит на Кирова у магазина “Спортсмен”. Улыбающееся лицо очень симпатичного человека с орденами (аж три!) Шахтерской Славы. Очевидно, достойный во всех отношениях горняк. Рядом поверх стандартных картинок “угольной работы” алеет: “С Днем шахтера!” Понятно, поздравляют и этого безымянного мужчину с орденами, улыбающегося нам с баннера. Но почему безымянного?! Не из Кузбасса? Конечно, это было бы плохо — потому что есть ведь свои герои. Но если все же кто-то свой — новокузнецкий, кузбасский? Почему так казенно: сделали вид, что рады празднику, а что нет имени — так вон их сколько…
* * *
В четверг с площади за театром, где в так называемом “Кошкином доме” гнездится ресторан, запускали ввысь ракеты. Были уже сумерки. Ракеты взлетали и взрывались с оглушительным грохотом. Группа товарищей в белых рубахах, вышедших за забор, ограждающий гостиницу с рестораном, кричала “ура!”. Я уж и не спрашиваю, почему это позволительно делать в центре города. Я бы хотел ответить на вопрос пожилого дяди, который спросил улицу вслух: “Шахтерские деньги пропивают?” Не знаю, честное слово. Но от такого вызывающего веселья мутит не на шутку.
