Приют имени друга
Кажется, что личное знакомство человека с Михаилом Шевалье срабатывает как своеобразный знак качества. В кругу общения этого известного в Кузбассе туриста и директора Центра детского туризма вращается немало влиятельных и даже знаменитых людей. Недавно мы ехали с Михаилом в одном попутном джипе, и он нечаянно проговорился, что лично знаком с Сергеем Шойгу, — однажды Шевалье выручил его на дороге, получил визитку с напутствием “звонить, если что”. Правда, та визитка не понадобилась Михаилу до сих пор. Люди такого полета, как Шойгу, возможно, и не часто проходят по туристским тропам Поднебесных Зубьев, но зато есть такие парни, судьба которых может лечь в основу захватывающего фильма, где ничего придумывать не надо — так закручено, что наверняка самому главному герою иногда думается, а не сон ли это был?
Евгений Лунев — молодой путешественник и исследователь, турист и помощник Шевалье в строительстве и обустройстве приютов, в которых отдыхает сегодня не одна сотня детей. Многие из них без родителей. Отличные отцы — Лунев и Шевалье — сблизились еще и на почве этой прекрасной идеи: отдых и краеведение должны быть доступны для ребят, лишенных отеческой заботы. Один из новых приютов в этих чудных местах, что простираются от станции Лужба и далее за реку, получил имя героя моей очерковой зарисовки — “Евгений Лунев”. Приют для православных туристов. Здесь не пьют, не курят и “безобразия не чинят”, есть иконы и чудесные виды из окон, а также все то, за что и ценится отдых на природе в молодые годы, — возможность испытать себя на прочность трудностями и умение обходиться малым. Для подростков, которые будут здесь останавливаться, это так важно! Хотя в последнее время приюты Шевалье все больше и больше приобретают цивильный и даже весьма комфортный вид. Говоря о новом приюте, названном именем друга, Михаил Шевалье особо подчеркивает: это решение принял президиум из 20 человек, причем тайным голосованием. А на тайном голосовании не соврешь! Так новый приют приобрел имя “Евгений Лунев”. “Сам Владыка был на открытии этого приюта, освятил его, подарил мне молитвослов и икону”, — делится Шевалье.
Так кто же он, Евгений Лунев? Друг, турист и путешественник:
Когда “попутный джип” вез нас на встречу с семьей Лунева, я не сразу и поняла, что за рулем сидит сам Евгений. Мы перекинулись в начале нашей поездки несколькими словами с молодым человеком, похожим на полярника, каким его видит российский кинематограф: в меховой шапке с загнутыми ушами, в недлинной куртке с по-сибирски теплой изнанкой, ловкий, подтянутый и энергичный, с доверчивой улыбкой. Мне подумалось тогда: передо мной романтик! Так оно и оказалось! А еще — отчаянный исследователь, которого вряд ли что испугает на пути к знаниям, острым ощущениям, приключениям. В жизни он особо обожает две вещи — семью и снегоход. Освоив этого снежного “коня”, Евгений влюбился в скорость, покорение высот и пространства. Зима стала для него желанной подругой, в ноябре Евгений уже с нетерпением поглядывает на столбик термометра: когда же замерзнет река и можно будет покататься на снегоходе? В Лужбу, в Лужбу!
“Мне нравится быть на Поднебесных, я люблю эти места, хотя видел пейзажи и красивее. Ведь я много путешествовал. У Шевалье на тропах ходят какие-то другие люди — они радостные, они улыбаются и здороваются, хотя мы и не знакомы. Меня тянет туда, где мне хорошо”,- признается Евгений. Одним из первых в Кузбассе он был награжден медалью “За верность походному братству”.
Но есть в его арсенале и еще одна награда, которой Лунев дорожит не меньше иных светских знаков отличия, — Евгений первым в Кузбассе получил медаль “Святитель Лука Войно-Ясенецкий, хирург и солдат победы”. Как говорит сам кавалер, ему “повезло десять лет содержать воскресную школу в Куйбышево”, где каждый ребенок может получать нравственное воспитание через знания православной культуры, изучение Закона Божьего, заповедей Христа. Четыре его девочки много лет посещают эту школу. (О них рассказ еще впереди.) “Это не моя заслуга — это мне повезло помогать, — говорит мой собеседник. — Я уверен, что эти мальчишки и девчонки не будут хулиганить. Молю Бога, чтобы Он дал мне силы и дальше работать и помогать людям”.
Лунев мечтает (и уверен, что все сбудется) построить церковь в Куйбышевском районе города, дом для сирот и приют для бездомных.
Евгений родился в день празднования Рождества Пресвятой Богородицы — 21 сентября. В воскресной школе в день сорокалетия любимого спонсора дети встретили его появление пением православной заздравной песни “Многая лета!” — Лунев вспоминает это чествование с трепетом и умилением, которое, кажется, не свойственно его закаленной натуре. Ведь были в его жизни и такие трудности, с которыми можно справиться, если есть в тебе вера и мужской характер. И трудности эти не из разряда обычных.
Уже можно сказать, что это было давно. Трейлер, на котором Лунев вез автомобили через Иран, загорелся. Была какая-то техническая неисправность в этом грузовике, наспех подготовленном иранскими специалистами для перегона машин для русских. Сопровождавшие эскорт российские парни получили ожоги разной степени. Но законы той страны оказались еще более “горячими”. Ребят схватили, бросили в местную тюрьму — зиндан. В ходе следствия парней возили на каменоломни показать, что их ждет после суда. “Светило” 10 лет адского существования. Конечно, такой срок они не выдержали бы и, по всей видимости, никогда не вернулись бы на родину. Отсюда, из иранского плена, родные места казались раем обетованным. В тесной камере образца XIV века заключенные сидели плотной человеческой массой. Грязь, вонь и духота. Болели полученные ожоги, а на душу легла боль похуже — от безысходности. И вдруг всех местных преступников вывели из камеры, а троих, “что с крестами”, оставили. Подумалось, что теперь можно вздохнуть свободнее. Не пришлось. Через несколько минут иранские стражи занесли в камеру какое-то окровавленное тряпье, которое на 40-градусной жаре издавало невыразимый “аромат”. Где-то в горах разбился автобус с пассажирами, сюда привезли все, что “осталось”. Таким “веселым” составом и ждали наши парни местного судилища.
Уже опрошенный и почти осужденный, Лунев сидел на скамейке в грязном коридоре иранского “дворца правосудия” и ждал своей участи. О чем он думал? Наверное, о родителях, о семье, которым трудно будет пережить разлуку. И вдруг посреди неизменной грязи, чужих темных лиц и серых стен появляется господин европейской внешности в белом костюме, светлых туфлях, ярко-белые седины украшали его облик. Человек как бы светился весь. И Лунев шестым чувством понял, что помощь пришла. Незнакомец остановился возле Жени и на чистом русском спросил: “А ты что здесь делаешь?” За долгие жуткие дни это были первые слова на родном языке. Женя рассказал все, что с ними случилось, — и как сгорели машины, и как их взяли под стражу, и как маяли троих парней в страшном узилище. Человек внимательно выслушал Лунева. Это был первый консул Туркмении в Иране, в прошлом “советский человек”. Он взял на себя ответственность повлиять на ситуацию, и это у него получилось. Как это раньше называлось в общественной практике? Консул взял ребят “на поруки”, пообещав властям, что они выплатят стоимость сгоревшего иранского имущества. А деньги это были немалые по тем временам. Когда консул вывез Лунева и его товарищей по несчастью на границу, уже сняты были наручники и только серые бинты на руках напоминали о случившемся, консул тихо сказал: “Никогда не возвращайтесь сюда!” “Как же так! — воскликнул Евгений. — Я же должен выплатить долг, вы взяли на себя поручительство. Я ведь подведу вас!” “Я справлюсь”, — ответил спаситель. — Идите!” Уже перейдя границу, Лунев обернулся: по ту сторону стоял высокий красивый человек в белых одеждах, на фоне пустыни и скудной растительности он выглядел нереальным. Таким его и запомнил спасенный Лунев — ослепительно белым.
Свое собственное отчетливое сходство с полярником — покорителем ледяного пространства — тоже имеет объяснение и почву: Евгений с детства мечтал стать участником экспедиции за полярный круг. Его буквально завораживает вид торосов и ледяного пространства, голубого снега и морозной дымки. О них он думал еще в далеком детстве, когда даже мечты о путешествиях и иных странах считались непатриотичными. Небольшой бабушкин дом запечатлелся в его памяти во всей простоте и бедности — чистые половики, иконы на стенах и проигрыватель в углу горницы. Вот и все богатство. Но именно отсюда берет начало его духовная жизнь. Так он считает.
На самом деле его фамилия должна была звучать по-другому — Келлер. В послевоенном и военном прошлом дети, рожденные в гражданском браке с русскими немцами, должны были носить славянские фамилии. До 1956 года, если не ошибаюсь, браки с высланными немцами были под запретом. Так что деды жили в “незаконном” браке, имея детей и воспитывая их в духе патриотизма. Яков Яковлевич Келлер в 38-м году был сослан, адрес его пребывания никто никогда не сообщал. Был человек, и нету. Обычная схема сталинских политических детективов. Бабушка Женечки делала запросы в различные инстанции, которые неизменно откликались отпиской или вовсе молчали. Тогда она обратилась в американское посольство — вдруг ее Яша у них, мается где-нибудь в пропащей Калифорнии… И американцы — за несколько тысяч километров — дали четкий ответ: Яков Яковлевич Келлер проживает в поселке Чугунаш на такой-то улице и в таком-то доме! Так воссоединилась семья. Но до сих пор отголоски “большой политики” влияют на судьбу ныне живущих. Дед не признан участником Великой Отечественной войны, хотя воевал и был ранен в сражениях, и до сих пор вынужден доказывать свое российское подданство. Много лет они семьей проживали в Фергане, где обосновалась когда-то родня его жены. А потом вернулись в Россию.
Русский немец с сибирским характером — так характеризует своего друга Михаил Шевалье. Немецкие гены все-таки “проклюнулись” в характере Лунева. Аккуратность и четкость, свойственные нации, проявлялись всегда, но особенно дали о себе знать, когда Евгений начал строительство собственного дома. Он замыслил его резным и деревянным. Красивым и по всем строительным параметрам экологичным, чтобы легко дышалось всем, кто будет в нем жить. Строители, помогавшие Луневым, сомневались: “Женя, ты что-то темнишь, наверное ты строитель!” — настолько дельными были замечания и предложения, исходившие от него. “Мне и самому показалось, что я строю не первый, а десятый дом в своей жизни! За многое сам брался. И получалось”, — рассказывает отец семейства. А девочки, радуясь новому дому, то и дело говорили папе: “У нас самый лучший дом!” Мы прошлись вместе с хозяином по его комнатам. Небольшой, но очень уютный дом оставлял впечатление дворянского гнезда, где из поколения в поколение принято разучивать пьесы на фортепьяно, музицировать вечерами и говорить по-французски.
Немецкого языка наш русский Келлер-Лунев не знает, но признается, что “отыграется” на дочерях. Каждая из них овладевает каким-либо иностранным языком. Кроме младшенькой, который пока только четыре года.
Старшая Настенька учится на психолога, но папа считает, что это всего лишь подступы к главному образованию, что дочка только готовится к получению серьезного диплома. Настя пока не выбрала, чем ей заняться в жизни, и тем не менее она уже работает. Иные удивляются, что это вы “в религию ударились”, а Настя (вся в отца!) упорно продолжает трудиться в Спасо-Преображенском соборе. Десятилетняя Аленка профессионально осваивает фортепиано, готовится поступать в консерваторию и учит языки. Соня, средняя дочка, — будущая чемпионка России по каратэ, что не мешает ей заниматься музыкой. Младшая — просто ангелочек. Окруженная всеобщим вниманием и любовью, она пока не задумывается ни о каких профессиональных высотах. Просто щебечет и любит кошек и птиц. Дедушка Жени всегда говорил внуку: никого не слушай — рожайте столько детей, сколько получится! В этом Луневы последовательны. Впрочем, как всегда и во всем!
Пока мы сидели в просторной кухне, в дом вернулась огромная кошка Муся. Она из подкидышей, сумевших выжить в условиях малолетства и человеческой жестокости. Совсем юной ее подобрали Луневы. Котенок некоторое время жил на морозе, с тех пор у кошки густая теплая шерсть и стойкое недоверие к людям. Кроме хозяев, она не признает никого. Иногда чудит — живет в сугробе.
Замечено, что возле добрых людей всегда собираются птицы, и в этот раз я не ошиблась в своих ожиданиях: за окном на березовой ветке о чем-то тенькали синички, расклевывая шматок сала. Лишь бы в лапы Мусе не попались!
Кошка громадных размеров с “лицом” в два сжатых женских кулака — это действительно зверь! Однако и не такую кошку видел однажды Евгений Лунев. Снежного барса редко кто может встретить. Наблюдать его могут только счастливчики. Таким избранным и оказался Евгений.
Любитель снегоходных поездок, он возвращался однажды в составе целой команды туристов с “Адмиральского” приюта. Вот как описывает эту встречу сам счастливчик: “Это было лет семь назад. Я ехал в конце колонны с “Адмиральского” приюта. Где-то у Пика Гайдара на скорости километров 60 еду и вижу периферийным зрением, кто-то рядом движется, но кто это может быть? Я резко влево повернул и дал газу. Через 200-300 метров стал сближаться с объектом, смотрю — кошка. Большая. Между нами метров сто, наверное, было. Мы оба остановились, смотрю на него — серо-пегий зверюга. Быстро пытаюсь сообразить, кто это? Рысь? Нет! Леопард? Откуда! Он на меня огрызнулся, прыгнул вверх на скалы и повис на лапах, а хвост до земли. Тут он вдруг обрывается и в снег падает. Мы замерли друг против друга, стоим и смотрим. Он оскалился на меня, сжался в комок и “стрельнул” вверх на скалы. Так и ушел. Я потом подходил к этому месту — метра четыре высота скалы, а барс с места прыгнул вверх. Вот силища! Следы крупные. Я догоняю остальных и рассказываю о встрече с барсом. Все смеются: ты, Женя, видел зайца. А барс и сейчас у меня перед глазами стоит. Серый с коричневыми пятнами и длинным хвостом”.
Заканчивая наш разговор, Евгений Лунев поделился планами, один из пунктов которого — строительство часовни у приюта, которая будет напоминать всем нам о Создателе всего сущего.
Сегодня на Поднебесных Зубьях у Шевалье продолжается строительство приютской “деревни” с именем “Евгения Лунев”.