Привыкли руки к топору

Очень велик соблазн отгородиться от этой жути, провести спасительную черту между собой и преступниками, их естественным окружением, их жизнью. Но не получается. Не выходит хотя бы уже потому, что эти ребята, готовые к преступлению, создают вокруг себя такую зону риска, в которой может оказаться любой из нас, прохожих.
Приговор суда комментирует помощник прокурора Заводского района Анна Сычева.Осуждены трое — двоюродные братья Половинкины и их друг Григорий Коваль. Старший из братьев, Алексей, уже был осужден на шесть лет колонии за причинение тяжких телесных повреждений, Коваль три с половиной года назад судим за насильственные действия сексуального характера, освобожден по амнистии. Младший, Павел, юридически не судим.
В уголовном деле три эпизода, один другого тяжелее, и каждый раз парни были пьяными. В судебном процессе им пришлось отвечать на вопрос, часто ли они пьют. Да вроде нечасто: не каждый день, но через день, а иногда и каждый. В семье Половинкиных это не осуждается. Родня хорошо знает, что пьяный Алексей способен на все, его агрессивность тогда не имеет предела, но парню, вернувшемуся из колонии, близкие не только не помогли встать на ноги и удержаться, но подтолкнули к новым преступлениям, когда пили с ним вместе и оправдывали его жестокость.
Алексей и его старшая сестра живут в районе двенадцатой больницы в одном доме — квартиры через стенку. В тот день у кого-то из родственников был юбилей. Домой вернулись, естественно, веселые, и праздник продолжился. Между Алексеем и дальним родственником вспыхнула ссора. Про пьяную жестокость двадцатичетырехлетнего парня я уже упоминала. Он берет топор и дважды бьет родственника по голове. Обстоятельства ночной ссоры и всего потом происшедшего потерпевший вспомнить не смог — настолько был пьян. Только около полудня (до этого все отсыпались) раненого в тяжелом состоянии доставили в больницу с открытым переломом теменной кости.
Больница сообщила о криминальной травме в милицию, было возбуждено уголовное дело, с Половинкина взята подписка о невыезде.
Это было в сентябре прошлого года, а примерно через месяц Алексей Половинкин и Коваль, с утра пьяные, около двенадцатой больницы напали на девятнадцатилетнего парня с Алтая, который лечился у нас в клинике и учился в колледже для инвалидов.
У него попросили закурить, ударами по лицу и по голове сбили с ног, сняли куртку и ботинки и оставили лежать на дороге с черепно-мозговой травмой. Человек пришел в сознание уже в больнице.
Вскоре Половинкину в связи с травмой ампутировали руку, и только этим объясняется, что он по-прежнему оставался на свободе, несмотря на два тяжких преступления.
Второго апреля Коваль и Половинкин пили у Алексея дома. Пришел младший, Павел, и попросил разобраться с бомжихой, которая его обокрала.
И сегодня нельзя с уверенностью сказать, была кража или нет. Мать Павла пила у себя дома спирт с женщиной по имени Наталья, которая жила в канализационном колодце недалеко от больницы и которую вся округа знала. Мать заснула, ее разбудил Павел, хватившийся своих старых сапог, «олимпийки» и спирта. Мать не помнила, то ли она сама отдала вещи Наталье, то ли та взяла их без спросу. Пашу обуяла злоба, причем непонятно, по поводу спирта или ношеных вещей.
Он пришел к брату, благо это через дорогу, и они втроем отправились искать Наталью. Вытащили ее из колодца вместе со спиртом и начали еще на улице, на глазах у безучастных прохожих избивать беременную женщину (как установила экспертиза, она была на последнем месяце). Привели в дом к Павлу, сняли с нее сапоги и «олимпийку», продолжали бить, потом дали выпить и поволокли босую, в одной майке (так ее весь вечер и водили по поселку) в дом к Алексею, где истязали в традициях извергов: Павел тыкал в женщину вилкой, Коваль прыгнул на нее, отчего она сложилась пополам. Услышав шум за стеной, прибежала сестра, велела всем убираться, не мешать спать. И опять ни слова о «скорой помощи», ни предостережения.
Женщину привели в дом к Половинкину-младшему и там мучили до глубокой ночи.
Я опускаю подробности, потому что это невозможно читать. У женщины начались преждевременные роды, только тогда ее оставили в покое, все улеглись спать. Утром проснулись, поняли — умерла.
Павел побежал в больницу, где работал отец. Надо сына выручать. Отец договорился со знакомым водителем. Труп, уложенный в ящик, увезли на городскую свалку. Игравшие там мальчишки увидели, как из машины выгружали какой-то ящик, решили проверить его содержимое… Хорошо, что они запомнили номер «Газели».
Спрашиваю в судебном процессе отца: почему не вызвали врачей, милицию, почему повезли тело не в морг, а на свалку? Молчит.
Это ни объяснить, ни понять невозможно.
По заключению экспертов, у потерпевшей не менее семидесяти прижизненных повреждений, в том числе сочетанная тупая травма головы, живота, верхних и нижних конечностей, повлекшая прерывание беременности в срок 36-38 недель, шок и смерть. Ей было около тридцати лет, родственные связи давно потеряны. Отец, которого вызвали в процесс, о жизни дочери не знал ничего. Когда ему сказали, что она ждет ребенка, начал ее разыскивать. Нашел уже в морге. Свидетели рассказывают, что Наталья говорила парням про беременность, просила ее не трогать. Они ее не услышали. Кем она была для них? Всего только бомжихой, воровкой, не человеком, хотя никто не знает, как повернулась бы ее жизнь после рождения ребенка и кем бы он вырос. Но на ней все поставили крест, и эти трое — тоже. А разве не так относится к обитателям колодцев большинство из нас? Настолько легка для признания мысль, что вот этого человека нельзя унижать, а вот этого можно. Идешь по улице и видишь: мальчишки пинают лежащего бродягу только потому, что он бомж.
Многие люди попадают на дно жизни не по своей вине. Но даже если они сами виноваты в такой своей судьбе, разве это повод для унижения, а тем более для истязания? Если ты не можешь реально помочь падшему, то хотя бы не оправдывай свое равнодушие, безучастность, когда видишь насилие.
По отношению общества к отверженным, к своим изгоям можно определить уровень его цивилизованности.
Суд Заводского района приговорил Алексея Половинкина к десяти годам, Григория Коваля к восьми годам лишения свободы в колонии строгого режима, Павла Половинкина, которому в момент преступления не было восемнадцати лет, — к шести годам лишения свободы в колонии общего режима.
Приговор не обжалован и вступил в законную силу.