Публикации

Предсказали, что останется рельсоделательный завод, – так и вышло

Теперь предсказывают новую отрасль

Очень сложное слово ДИВЕРСИФИКАЦИЯ, как выяснилось в беседе с доктором экономических наук, профессором, деканом экономического факультета НФИ КемГУ Игорем СТЕПАНОВЫМ, объясняется очень просто: это — разнообразие.

— Сегодня те регионы, где экономика диверсифицирована, меньше всего пострадали от кризиса. Самый близкий пример — Новосибирская область, где много предприятий самой разной направленности. Мы живем металлом, черным и цветным, углем. Отсюда и провал, и высокий уровень безработицы. Безработица в ближайшее время, скорее всего, не уменьшится, предприятия будут вынуждены сбрасывать людей даже при выходе из кризиса. Уже потому, что придётся внедрять новые (менее трудозатратные и малолюдные) технологии, повышая конкурентоспособность своей продукции. Куда идти тем людям, которые будут вытесняться? В развитых странах на долю промышленного производства приходится около 20 процентов трудоспособного населения, 80 процентов — это сфера услуг. У нас в лучшем случае фифти-фифти, 50 на 50.

— По количеству супермаркетов и торгово-развлекательных центров Новокузнецк уже сейчас может поспорить с заграницей. Это все — сфера услуг. Но деньги-то идут из промышленности, а там сокращения, оптимизация расходов с урезанием зарплат. И что будут делать торговцы и бытовики с безденежными посетителями?

— Все правильно. Без экономики сфера услуг развиваться не сможет, потому что она “перемалывает” те деньги, которые зарабатываются в основном производстве. Хотя многие живут без промышленности, а внешний приток денежных средств имеют — за счет туризма, скажем. Но мы говорим о диверсификации не только с точки зрения развития сферы услуг, хотя она и входит в это соотношение — 20 на 80. Должны развиваться другие производства. Одно из перспективных направлений для города и региона в целом — переработка техногенных отходов. У нас их сотни миллионов тонн.

— По сути дела, новая отрасль.

— Об этом мы говорили еще в 1998-1999 годах в программе реструктуризации черной металлургии Кузбасса, которую разрабатывала рабочая группа при администрации города. Там же поднимался вопрос о диверсификации экономики города, как и в стратегии развития Новокузнецка, разработанной нашей кафедрой два года назад.

— Прошло уже 10 лет, как программу реструктуризации утвердили на областном уровне…

— Металлургическая промышленность, хотя и с небольшими перегибами, нечетко, но развивается по тем предписаниям, которые мы сделали.

— Скорее убирается — ликвидируется.

— А мы это и предсказывали. Говорили, что КМК превратится в рельсоделательный завод. Я не хочу сказать, что металлурги действовали по нашим лекалам. Просто некуда больше деваться. Они естественным путем к этому пришли, а мы — путем прогноза.

Вернемся к диверсификации и одному из ее направлений — переработке техногенных отходов. Технологии сегодня мало разработаны, нет подходящего оборудования. Это минус. Но вырисовывается очень перспективная вещь. Мы можем стать пионерами в разработке подобных технологий в России. Вот смотрите: в странах Евросоюза производят техногенных отходов около 1,7 миллиарда тонн в год. Примерно столько, сколько дает один Кузбасс. Но у них в этой сфере создано три с лишним миллиона рабочих мест. И годовой объем производства продукции за счет переработки превышает 100 миллиардов евро. То есть не просто создать новые рабочие места, занять людей. Это экономически выгодная отрасль, работающая на доступном и практически бесплатном сырье: бери отвалы, перерабатывай. Причем вперед пойдет малый и средний бизнес.

— В Новокузнецке уже начали промышленную переработку. У нас сосредоточено две трети предприятий переработчиков промотходов Кемеровской области.

— Здесь возникает еще одна новая отрасль не только для города и Кузбасса, но и для страны в целом: производство оборудования для новых технологий, развитие машиностроения. Сырья хватит и у нас, и в других регионах. Вон на Урале еще демидовские заводы отходы горных работ сваливали.

Дальше еще одно направление — экология. Пока у нас больше слов, а дела нет. Но, как ни крути, станет все-таки экология действительно вопросом жизни и смерти. Экологические требования к предприятиям будут ужесточаться и ужесточаться. И что тогда понадобится? Оборудование для природоохранных объектов, которое мы сегодня в основном покупаем за рубежом.

Не надо изобретать велосипед, лучше приобретать лицензии, организовывать совместные предприятия. Ведь с чего начинала Япония, например? После Второй мировой войны они ездили по всему миру и скупали лицензии. А сегодня продают их. Это у них самая развитая отрасль экономики — продажа сотен тысяч лицензий в год, на несколько порядков выше, чем продает Россия.

— То есть они торгуют технологиями, а мы торгуем сырьем.

— Так оно и получается, да еще везут к нам чистую продукцию, полученную из нашего же сырья.

— А в Китае процветает копирование…

— Есть такие пиратские замашки. Как бывало и у нас в старые времена. Это не анекдот, прочитал в мемуарах известного авиаконструктора. Во время войны в Корее наши захватили американский самолет. Разобрали до винтика и скопировали. Вот только не могли понять, для чего навинчен такой штырек-набалдашник. И так крутили, и этак — какую роль играет? На всякий случай оставили. А потом, когда началось более-менее открытое общение с зарубежными странами, встретились с конструктором этого самолета. Спросили его про набалдашник. “Издержки производства, — отвечает. — У нас со штампом были неполадки, при штамповке лишний “нарост” образовался. Видим — не мешает, так и оставили”.

Вообще копирование — не путь развития. Китай временами поступает бесцеремонно, но рано или поздно столкнется с юридическими трудностями, которые сделают эту сферу не только невыгодной, но крайне убыточной. Нужно заниматься новыми технологиями и новыми производствами. Сегодня — их время.

Маргарита Стахович. Валентин Волченков (фото). Публикации 28 Июл 2009 года 48 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.