Поздняя любовь

Звали ее баба Феня. Она жила вместе с дочерью Светланой, зятем и внучками-двойняшками на четвертом этаже нашей «хрущевки», а мы жили над ними, на пятом этаже. Внучки был, моими ровесницами, и я часто бывала у них.Помню, что баба Феня постоянно крутилась на кухне, на столе вечно стояли пирожки с картошкой и вазочки с домашним вареньем, его у них были огромные запасы. Длинная юбка, темно-зеленая кофта, на голове платок, такой она мне запомнилась. Я знала, что она уже давно вдова, что ей шестьдесят два года, и считала, что в этом возрасте жизнь исчерпывается возней с внуками, готовкой, стиркой и болезнями. Сейчас-то я знаю, что женщина таких лет вполне молода душой, и много чего еще может быть, но тогда я этого не понимала, не понимали этого и родственники бабы Фени.
Надо сказать, что Светлана и ее муж, не помню его имени, жили недружно, их частые ссоры были слышны у нас на пятом этаже, иногда тетя Света прибегала к нам прятаться от пьяного мужа. Но как-то раз я стала свидетельницей непонятного для меня семейного скандала. Дочь с зятем нападали на бабу Феню, называли ее «сбрендившей» старухой и одновременно над чем-то смеялись. Бабушка стояла за столом насупившись и говорила, что «лучше бы своими детьми занимались», а над ней они «не командиры». Тогда я ничего не поняла. Но через несколько дней, возвращаясь из дальнего магазина, куда ходила за дефицитной тогда колбасой, увидела на скамейке двух пожилых людей. По зеленой кофте сразу же узнала нашу соседку. Рядом сидел полный мужчина в старомодной шляпе и что-то весело рассказывал, они оба смеялись. Больше всего меня поразило, что на голове у бабы Фени не было платка, а губы… губы были слегка подкрашены!
До сих пор чувствую себя виноватой. Черт меня дернул рассказать об увиденном своим соседкам-ровесницам. Они тут же побежали докладывать матери. Вечером мы вновь услышали звуки скандала, а ближе к ночи заплаканная баба Феня пришла к моей маме, с которой у них, несмотря на разницу в возрасте, были очень хорошие отношения. Стенки тонкие, да и любопытство разжигало, так что историю, рассказанную вполголоса на кухне, я услышала от начала до конца.
Их знакомство состоялось на местном базаре. Он продавал зелень со своего огорода. За разговором, какой сорт да чем поливали, выяснилось, что в огородничестве он смыслит мало. Год или два назад овдовел, хозяйство решил не бросать, все, что положено, посадил. Но то семена не всходят, то ботва желтеет, то еще какая напасть. Баба Феня, даром что в городской квартире жила, все эти премудрости знала и что-то посоветовала. Потом встретила, спросила, помогло ли? Так и познакомились. Он чуть постарше, шахтер на пенсии, дети взрослые, живут отдельно. Раз даже пригласил в гости, благо дом в нашем же районе. «Да ты не думай, ничего такого, зачем нам старикам такие глупости. Он мне о детях рассказывал, показывал фотографии. Жена у него была красивая, да только болела долго, я не спрашивала чем. Мужик он еще крепкий, веселый, общительный, только видно, под горку катится. Чувствуется, что скоро перестанет он заниматься и домом, и огородом. Не для кого». Помню, что мама говорила что-то вроде «в любом возрасте есть право на личное счастье» и что просто «нужно поставить себя перед детьми». Не знаю, этот ли разговор повлиял или что-то другое, но через две-три недели я услышала, как одна из двойняшек, явно повторяя слова взрослых, сказала, что у них бабушка «с ума спрыгнула и ушла жить к какому-то старикашке».
Какими жестокими могут быть дети по отношению к родителям, и ведь не маленькие, а взрослые, совсем взрослые дети! Внучкам было запрещено проведать бабушку, а саму бабу Феню хотя и пускали на порог, но встречали так, будто она опозорила семью. Между мужем и женой даже прекратились ссоры. Теперь зять, пьяница и скандалист, сидя во дворе на лавочке, рассуждал о том, что человек в возрасте должен вести себя достойно. А баба Феня приходила к нам и плакала, что не может так жить, что, видно, придется вернуться, а так хотелось на старости лет еще раз почувствовать себя женой. Однажды она пришла не одна, а со своим новым мужем, кажется, его звали Василий. Он решил по-мужски поговорить с новоявленной родней, те же как раз были навеселе, и вскоре разгорелся жуткий скандал, который выплеснулся на лестничную площадку. Светлана с мужем кричали на деда Василия, что он нашел себе прислугу и теперь эксплуатирует бабу Феню, тот же в долгу не остался и назвал их эгоистами и лентяями, которые привыкли ездить на бабушкиной шее, а теперь, видно, грязью заросли, потому-то и возмущаются. На крик вышли соседи. Надо отдать должное нашим остальным соседям, осуждали-то они вовсе не бабушку Феню, а ее зарвавшихся детей. Помню, что моя мама много этого неприятного им наговорила, после этого двойняшкам было запрещено подниматься к нам на пятый этаж, а мне, соответственно, бывать у них.
Как ни странно, но после скандала отношения бабушки Фени с ее родней потеплели. Сначала внучки тайком начали бегать к любимой бабуле, потом я стала встречать ее, поднимающуюся в свою бывшую квартиру, а вскоре услышала, как тетя Света рассказывает, что она ходила навестить свою мать. Держа в руках тяжелые сумки с луком, морковкой и чем-то еще явно из погреба деда Василия, она говорила, как жалеет свою маму. «Она же старенькая, слабенькая, а там ей отдохнуть некогда. И стирает на деда, и готовит ему. А еще дети его приедут, и их надо принять. Уж и не знаю, как мама, бедненькая, это выдерживает». В такую лицемерную жалость не поверила даже я, глупая девчонка, которая видела, как баба Феня разрывалась между плитой и стиркой в семье своей дочери.
Через некоторое время мы поменяли квартиру и уехали из этого дома. Как сложилась дальнейшая судьба бабушки Фени — не знаю, но надеюсь, что все у нее было хорошо. И взрослые дети поумнели, и ей хватило сил сберечь свое позднее негаданное счастье.