«Построить там город и мир»
За годы работы и сотни встреч с новокузнечанами уяснила нехитрую мысль: как много, однако, в городе людей приезжих, корнями своими из мест далеких, западных, и оказавшихся на Кузнецкой земле по своей либо по чужой воле. Последних, кстати, большинство. Переселенцы еще столыпинских реформ, добровольцы, раскулаченные «враги народа» довоенных времен, спецпоселенцы с Поволжья и прочие, прочие. Тысячи судеб, а среди них простая и сложная жизнь одной новокузнечанки — Анны Кузьминичны Медведевой.В редакцию принесли стопочку исписанных листов и сказали: «Это всё о нашей тетке Анне. Может, заинтересует?» Заинтересовало, и вот мы с Раисой Окушко, племянницей той самой тётушки, пробираемся в дом на улице Перекопной. Частный сектор за шахтой «Байдаевская», узкие и кривые переулочки завалены снегом, на машине не проехать, только пешком. В неожиданно просторном доме нас ждет женщина 86-ти лет. Язык не поворачивается назвать её старушкой. Какая старушка?! Да она по дому бегает, как молодая, а уж как поёт! В рассказах о детстве и молодости эмоции бьют через край.
— Когда в нашей деревне Шатово Тульской области начали раскулачивать, то нас нашли самых богатых в деревне, — говорит Анна Кузьминична. — А почему богатых? Потому что была у нас шерстобойка, её еще по-другому «волочёской» зовут. Мы на ней шерсть чесали и продавали. Я маленькая была, но помню, как из-за неё мой отец Кузьма Дерябин погиб. Полез доставать клочок шерсти, который под валом остался, и ему кисть руки оторвало. Приключился антонов огонь (заражение крови), он и умер. На шерстебитке мать со старшим моим братом Иваном стали работать, вот за это нас в 1929 году и раскулачили.
Мать тогда совсем маленькой Ани отправили в Казахстан. Старшего брата, Ивана Дерябина, уже семейного человека, сначала посадили в тюрьму, а потом вместе со своей семьей, а также тремя младшими братьями и сестрами отправили в Сибирь. Анна Кузьминична в своих записках вспоминала, как они, маленькие, радовались, что едут куда-то. Думали, что едут к маме. Месяц в «телячьих» вагонах прошел в слезах и голоде. А когда прозвучала команда «Выгружаться!», оказалось, что приехали в Кузнецк. На пароме перебрались на правый берег Томи и остались на Островской площадке.
Новая Родина встретила неласково, голодом и холодом. Поселились в дощатом бараке без печей. Старший брат стал работать в «Водоканалстрое», а младшие ребятишки остались при нём и его жене. Но и такая жизнь не продлилась долго. Через год старший, Иван, погиб на стройке, его жену «раскрепостили», и она со своим сыном уехала обратно в Центральную Россию. Дети 12-ти, 10-ти и 8-ми лет остались одни. «Мы были разутые, никому не нужные, голодовали. Кто нас кормил? Ходили по помойкам, болели дизентерией. А сколько народу умирало!» Спасло то, что удалось сообщить о смерти Ивана матери в Казахстан, она хлопотала, писала по инстанциям, и её перевели в Кузнецк. «Мама приехала — мы воскресли!» — и у рассказчицы слёзы на глазах спустя восемьдесят лет.
Анне Кузьминичне Медведевой-Дерябиной до сих пор больно вспоминать горестные подробности той жизни. Правда, с приездом матери, которая устроилась нянечкой в больнице, стало проще жить. Уже не так пугал холодный барак, блохи и голод. По вечерам в бараках пели. Одну невеселую песню неизвестного автора моя собеседница запомнила на всю жизнь:
В далёкой стране под Сибирью,
Где проходит построй городов,
Там сослано много народу
Неизвестно на сколько годов.
Эту длинную со множеством куплетов страдальческую песню ссыльных пели в 30-х годах прошлого века в «телячьих» вагонах и в бараках спецпоселенцев. О «живущих под неволею, не чуя на сердце вину», о слезах провожающих, которых «даже к нам не пускали», о пустыре, где надо «построить там город и мир», рассказывает та песня. Спели её и Анна Кузьминична вместе с племянницей в нашу встречу, громко, горестно, с надрывом. Но то песня, а жизнь идет в полосочку.
Моей героине удалось-таки получить образование. «В такой-то ситуации и восемь классов закончила!» Вскоре Дерябины построили себе домик и «отключились от спецкомендатуры». Потом перед самой войной пришло разрешение вернуться домой, в Тульскую область. Но уже ехать не хотелось. Анна к тому времени, как и другие родственники, работала не где-нибудь, а на Кузметкомбинате, в отделе снабжения рассыльной. На Островской клуб построили, веселее стало жить, а тут еще любовь. Муж Михаил тоже был из спецпоселенцев, но работал на шахте «Байдаевская». Туда-то под горочку пришлось переехать Анне, у которой в аккурат в 1941 году родился сын.
Войну она не любит вспоминать… Вот уже шестьдесят с лишним лет живет Анна Медведева в Байдаевке. Тут на шахте все годы войны, практически не выходя из забоя, работал её муж. Здесь в поселке она родила троих детей, дождалась четверых внуков и стольких же, пока(!), правнуков. Жизнь была хлопотной, суетливой, полной проблем, бед и — немногих совсем — радостей. Сейчас Анна Кузьминична осталась одна в большом доме. Как сама говорит, живет по принципу: «День прошёл, и слава богу». Но на месте не сидит: огород держит, печку топит, сама дом обихаживает, даже сама его белит! А еще сядет одеяло стегать и с кошками по душам разговаривает. Они ей лежать не дают: «Хочешь не хочешь, а надо вставать и их кормить. Всё едят, гладкие вон какие!» Главная радость в жизни — дети и внуки, подарки носят, навещают: «Я вот сейчас из-за них да ради них и живу». Долгих вам лет!