Почему мы ходим на такие суды
Муж в могиле, сын в тюрьме, помолитесь обо мне. Кто ответит за мою растерзанную жизнь? Кто ответит за сотни таких жизней? Бедные матери, где же вы берете свои слезы, где же вы берете силы, чтобы вытащить из пропасти свои чада?Мы — те, у кого в доме поселилась беда. Мы, прошедшие все круги ада, живем, поддерживаем друг друга и, зная, что такое наркомания, стараемся хоть как-то избавиться от нее, маленькими шажками, по миллиметру идем вперед.
Да, это мы в черных платках, со свечами в руках стали участвовать в судебных процессах над торговцами смертью. Мы заметили, что многие судьи и прокуроры в нашем присутствии стали жестче судить крупных наркоторговцев, стали лишать их свободы, а не давать условный срок.
Нас, матерей, потерявших детей, адвокаты обвиняют в пристрастности и заинтересованности. Говорят, что мы не можем участвовать в рейдах в качестве понятых с Госнаркоконтролем и быть в судах свидетелями. Но позвольте узнать, кто же должен быть заинтересован в том, чтобы извести эту нечисть из нашего города, с нашей земли, как ни матери, теряющей своих детей?! И в каком Уголовном кодексе есть запись о том, что можно убивать людей, продавая наркотики? Да, мы заинтересованы. Мы не пропускаем ни одного суда над наркоторговцами в городе. Если дело поступает в область, то едем в Кемерово. Так мы защищаем своих детей и чужих, свои семьи и семьи тех, к кому еще не пришла беда. Так мы защищаем будущее.