Пишет, как дышит
Приходить в мастерскую к Николаю Ротко одно удовольствие. Ну, во-первых, он очень гостеприимен и так искренне тебе радуется, и когда вдруг выясняется, что я не видела двух изданных в Москве каталогов, вспыхивает: «Ну вот, видишь, как давно ты не была». Каталоги — один с золотым тиснением с работами золотых и серебряных медалистов Академии. Причем художников, получивших золотую медаль из Сибири, шесть, в том числе Ротко, а из Москвы — пять. Второй каталог — не менее пафосный фолиант, в котором тоже есть страница с портретом Николая и его работами. В обоих каталогах представлены не последние художники нашей страны, и сразу скажу, что произведения нашего Ротко интереснее и ярче многих других.Коля действительно радуется гостям. Может, эту радость и можно сыграть, но я как театральный критик игру бы сразу почувствовала. Да и мне было радостно видеть Николая и его жену Ольгу после нескольких месяцев, которые они провели в своей деревне с красивым названием Усть-Тала.
Я уже как-то писала, что в мастерской у Ротко произведен шикарный ремонт. Здесь теперь и элегантно, и уютно. По стенам полотна, на длинном столе аккуратно расставлены баночки и тюбики с красками — дожидаются своего часа.
На мольберте холст с начатым наброском углем. Пройдет совсем немного времени — и на холсте материализуется картина из серии «Птицы».
В городской мастерской Николай пишет произведения сложные. И по глубине, и по структуре, и по композиции, и по колориту. В общем, философские вещи.
— Ты, конечно, хочешь посмотреть этюды. Тебе надоест смотреть — я тридцать штук за полтора месяца написал. Там такая красота! Трава в человеческий рост. Я даже попытки каких-то стилизаций не делал. Как шорец — что видел, то и писал, — объяснял Николай, выставляя передо мной один этюд за другим.
Они все сделаны в реалистическом направлении. Река, небо, деревня. Зелень тайги. Луг. Огоньки. Каждый раз, глядя на земную красоту, я думаю, что невозможно адекватно передать ее ни фотографу, ни художнику. Как перенести на холст или бумагу движение воздуха, его плотность?
Пейзажи Ротко очень живые, в них и солнечные блики, и тени, и волнующая игра света, и тончайшие оттенки зелени, и теплота дерева дачных домиков, и это самое движение воздуха. Потому и назвали это искусство живописью, то есть живым письмом. Живопись Ротко горячая, темпераментная. Каждый небольшой холст выражает свежее, непосредственное восприятие художника, как полагается этюду, и, как картина, хранит в себе художественную завершенность. На редкость энергетичны его летние пейзажи. Что значит мастерство в соединении с вдохновением!
— Будешь на выставке их показывать? — спрашиваю Николая.
— Не знаю, — неопределенно отвечает Ротко. У него было подряд несколько больших выставок, и об экспонировании новых этюдов он как-то не задумывался. Писал, как дышал. Был бешеный прилив энергии. Недавно один известный композитор посетовал, что без куража ничего не рождается, а кураж бывает только в молодости.
Николай Ротко тоже давно не мальчик, но, видимо, запас куража, как и запас душевной молодости, у него ощутимый. Даже став заслуженным художником России и членкором Академии, он не заматерел. В конце концов, звание — не индульгенция от ошибок и неудач. Но все это я думаю сейчас, а тогда вечером в уютной мастерской мы просто пили чай. Когда Николай закончил показывать свои этюды, Ольга встала из-за стола, куда-то вышла и вернулась с ноутбуком.
— А теперь посмотри, что я летом сделала, — сказала она и начала листать электронные страницы. Ольга готовится к юбилейной выставке, и все ее пейзажи и натюрморты находятся в багетной мастерской на стадии оформления. Сравнивать работы достаточно молодого художника с произведениями мэтра живописи некорректно. Тем не менее можно сказать, они очень даже неплохие. Полезно, однако, быть женой мастера. За окном уже давно стемнело. Как не хотелось покидать этот дом, надо было уходить.
Все-таки жаль, если Николай не покажет свои летние пейзажи на какой-нибудь выставке. Было бы хорошо людям почувствовать жар его души.