Первозданная радость бытия

Ф-и-и-р! Словно пуля просвистела. С такой скоростью пролетает новый спектакль драмтеатра «Кьоджинские перепалки» Карло Гольдони (режиссер и художник Олег Пермяков). Сумасшедший танцевальный темп задан с первых минут, и, сидя в зале, ты удивленно спрашиваешь себя, а не без антракта ли собрались они прогнать это брызжущее весельем действие?Здесь все легко, весело, все залито солнцем и радостью бытия. Высвечиваемое полотно, заменяющее классический театральный задник, представляет не то чистое, невиданной голубизны небо, не то сказочно-синее море, не то слившееся все это вместе. Одно лишь полотно (во второй части спектакля оно примет все оттенки кровавого заката) — и вот вам солнечная Италия, вот вам эмоциональная доминанта спектакля, заставляющая вас смотреть эти ссоры и поножовщину как танцевальную сюиту, как самую темпераментную южную пляску. Кстати, драка женщин во втором действии и мизансценически сделана в форме своеобразного танца.
Одинаковые костюмы на исполнителях (тельняшки на рыбачках, кирзовые сапоги, кружевные юбки, ритуальные черные с монистами староитальянские свадебные платья) тоже подчеркивали единство, когда десять жестов как один в заданном танцевальном синхроне. Временами казалось, что перед тобой что-то вроде стремительного балета или выступления танцевального ансамбля Игоря Моисеева — столько во всем этом энергетики.
Движенческий этот вихрь усиливается, когда по помосту между рыбацкими сетями с тарахтеньем приезжает повозка, увешанная гроздьями чеснока и фруктов, с петухом на крыше, повозка с развалившимся внутри помощником судьи (Олег Ширшин), вечно пьяным, таким же веселым, судящим разборки кьоджинцев.
Сюжет и события в этой комедии не бог весть какие интригующие. Пока мужья, женихи и братья в море, их жены, невесты, сестры плетут сети и сплетни. Появляется местный дурачок по кличке Балда (Андрей Ковзель), покупает у бродячего продавца кусочки печеной тыквы и дарит их нескольким девушкам. За щедрые свои подарки парню хочется взамен немножечко любви. О невинных приставаниях Балды узнают вернувшиеся с моря мужчины. Вот и повод для драки. А на самом деле это из той оперы, когда «Дерусь, потому что дерусь», как говаривал некий Портос. В народе драка — естественное состояние бытия.
Избитый Балда подает жалобу в суд. Зрелище допроса свидетельниц вызывает удовольствие от ансамблевой игры женщин. Они выходят, стоят, мнутся, что-то лопочут так слаженно, словно поют в терцию. Вся история, как вы уже поняли, кончается свадьбами. И даже Балде досталась невеста.
Природа юмора итальянской народной комедии Гольдони, казалось бы, не близка русскому человеку. Нам в любом анекдоте нужен смысл. А тут вроде и смеяться-то не над чем. Ну что смешного в том, что кьоджинский диалект не дотягивает до культурного итальянского языка?
Но мы слушаем скороговорку рыбака Фортунато (Станислав Сафонов), сдобренную ненормативной лексикой, и хохочем. Актер делает это мягко и на пределе бесхитростности, и в вас как бы не возникает возмущения оскорбленной нравственности. Кажется, все участники спектакля выдерживают этот бешеный темп, вытанцовывают эту жизнерадостную комедию. Все одинаково хорошо, и трудно выделить кого-либо из народной массы. Но, гармонично сосуществуя в этом общем круговороте, каждый вносит в яркое зрелище свою краску.
Колоритен Олег Ширшин в роли помощника судьи. Актер обладает комедийным даром в неменьшей степени, чем драматическим. Великолепны женские роли. Татьяна Качалова (Кекка), Илона Литвиненко (Лучетта), Елена Амосова (Орсетта), Ирина Шантарь (мадонна Паскуа) заражают комедийным азартом. Сказать, что Станислав Сафонов и Андрей Ковзель виртуозно работают, нельзя, потому что они не работают, а естественно, каким-то немыслимым способом растворяются в ролях блаженных, прямо-таки первозданных дурачков. Я, конечно, могла бы сослаться на многолетний сценический опыт Сафонова, которого не так много у начинающего артиста Ковзеля. Я бы могла сказать, что Андрей Ковзель по жизни человек очень наивный, чего не могу заподозрить в умудренном Сафонове. И все-таки опыт опытом, наивность наивностью, но наградил Бог обоих актерской органикой — необходимым даром для человека сцены и, увы, не таким уж частым. Молодой артист Ковзель и зрелый мэтр Сафонов пребывают в этом спектакле с непосредственностью младенцев, и потому, чего бы там они ни несли со сцены или ни делали, вы, умный, солидный человек, готовы падать со стула от смеха.
Реформатор итальянской сцены Карло Гольдони, принесший в театр на смену комедии дельуарте реалистическую народную комедию, человек с трагической судьбой, написавший 222 комедии, похоже, приживется на новокузнецкой сцене. Премьерные спектакли тому подтверждение.