Палочка Коха за решёткой
Это место в поселке Абагур-Лесной могло бы побороться за звание учреждения образцового быта: кругом рукотворная чистота, территория с несколькими белеными двухэтажными строениями обрамлена узкими, четко расчерченными тропинками, ведущими на центральный плац с выдраенным до блеска асфальтом. Здесь даже снежные сугробы утрамбованы лопатами на определенную высоту. Все было бы хорошо, если бы не высокий забор, заканчивающийся колючей проволокой, и множество железных решеток повсюду, хоть кое-где и сделанных замысловато-ажурной вязью. Клацающие электронные запоры отрезают нас от внешнего мира… Мы “на зоне”, в ФБУ ЛИУ № 16. Это лечебно-исправительное учреждение специализированное, здесь отбывают наказание и проходят лечение осужденные, больные туберкулезом. Такая вот специфика.
Находясь на свободе, каждый волен выбирать: пойти лечиться или нет, проходить ли профилактические флюорографические осмотры. Но граждан, которые попадают “в места не столь отдаленные”, об этом никто не спрашивает. Осужденные проходят медосмотры в обязательном порядке, и больные с впервые выявленным туберкулезом и с признаками инфицированности направляются со всех исправительных учреждений Кузбасса в ЛИУ № 16.
По сути, это та же больница с противотуберкулезным диспансером, как здесь называют медицинскую часть, куда под наблюдение специалистов на 6 -8 месяцев выводят пациентов с клинически излеченным туберкулезом. Санаторием, конечно, не назовешь, но питание более калорийное, мяса и жиров дают больше нормы, кормят яйцами, молоком, творогом, “малолеткам” полагается еще и колбаса. К вопросу питания, согласно специальному приказу № 125, подходят основательно, да и “узники совести”, на зубок зная свои права, в отличие от обязанностей, считают каждую калорию. После обеда — двухчасовой сон. Поправляйся, набирайся сил. Те, кому “закрыли больничный лист”, ходят в рабочую зону трудиться. Работа в основном необременительная, по состоянию здоровья.
Три отделения туберкулезной больницы ЛИУ № 16 рассчитаны на 290 коек, 720 человек могут находиться под наблюдением в медицинской части. “В настоящее время, — говорит подполковник внутренней службы заместитель начальника колонии по лечебно-профилактической работе Евгений Братышев, — в нашем лечебно-исправительном учреждении находится 857 осужденных. Их лечат 26 врачей, 16 из них — опытные фтизиатры. Штат полностью укомплектован другими узкими специалистами и средним медицинским персоналом. День расписан как в обычной больнице: анализы, прием больных, консультации, лечение, процедуры, выдача лекарств… Естественно, медперсоналу работать нелегко, непросто привыкнуть к решеткам, к “гражданин начальник”, но в каждом своем пациенте, за какое бы преступление он ни был осужден, мы прежде всего видим больного человека, которому надо помочь. И потом, мы все-таки заслон, преграда для выхода болезни “на свободу”. Не секрет, что среди осужденных процент больных туберкулезом очень велик. К тому же с каждым годом все чаще нам приходится лечить ВИЧ-инфицированных больных. В 2001 году, когда я пришел работать в ЛИУ № 16, у нас был только один пациент со СПИДом, сейчас их 92. В основном это молодые люди — жить бы да жить, — увлекающиеся наркотиками. Если от туберкулеза мы можем их эффективно лечить, то с ВИЧ и сопутствующим туберкулезом, несмотря на огромный арсенал средств, совладать сложно, многие больные сгорают как свечки”.
Проходя по коридорам и кабинетам лечебного отделения, делаешь сравнение не в пользу обычных поликлиник и больниц. Идеальная чистота, просторные, светлые помещения, оборудованные современной аппаратурой, свой стоматологический кабинет. Никакой толкучки и длинных очередей, никто не возмущается, что ему не выдали положенного лекарства. Дефицита в снабжении противотуберкулезными препаратами здесь нет, как и в нужной аппаратуре: есть свои рентгеновский аппарат и стационарный флюорограф, имеется и передвижной флюорограф, который кочует по близлежащим колониям-поселениям, проводя обследование не только у осужденных и оперативно-режимного состава сотрудников, но и у местного населения — того же Ортона или Майзаса.
“ЛИУ поддерживает тесные связи с противотуберкулезными учреждениями всего региона, — рассказывает Евгений Братышев. — Поскольку бывает и так, что осужденный назначенный судом срок отбыл, а долечиться не успел. Хоть он и больной, бацилловыделитель, а приходится его отпускать. Документы на руки стараемся не выдавать, нередко они тут же, за воротами уничтожаются. Кому нужен бывший заключенный, да еще больной туберкулезом? С Новокузнецком проще — сами увозим своих пациентов долечиваться в туббольницу № 19 или противотуберкулезный диспансер. Туберкулез из поля зрения выпускать нельзя. Последнее время кривая заболеваемости вновь ползет вверх, много запущенных случаев из-за несвоевременного обращения в медицинские учреждения, хотя сейчас благодаря медикаментам первого поколения лечение дает хорошие результаты. К нам в учреждение все медикаменты поступают незамедлительно по федеральной программе. Лечение первичного туберкулеза не так дорого, а вот лечение запущенного, лекарственно-устойчивого обходится порядка десяти тысяч долларов и занимает гораздо больше времени. Осужденные лечиться не отказываются, несмотря ни на что, каждый печется о своем здоровье. Но находятся и такие, которые заявляют, что не больны, приходится убеждать, а если это не помогает, передавать документы в суд и заставлять лечиться принудительно. А вообще отказ от противотуберкулезного лечения в нашем учреждении — нарушение режима со всеми вытекающими последствиями”.
За год баклабораторией ЛИУ № 16 проводится более 5 тысяч анализов. “Активный туберкулез “вырастает” уже через три недели, — говорит ее заведующая Ирина Лучко, — а обычно посевы мы наблюдаем два с половиной месяца, потом еще проверяем их на устойчивость к антибиотикам, чтобы сразу начать более эффективное лечение”.
Воспользовавшись тем, что нас пустили в баклабораторию, облаченных в защитные одежды и маски из-за повышенной опасности, мы попросили “познакомить” нас с возбудителем туберкулеза — палочкой Коха. Под микроскопом она такая маленькая и безобидная, а вот взлелеянные на специальных средах и выросшие в термостатах колонии туберкулеза впечатлили. Самое ужасное, что от этой заразы никто не застрахован, и если осужденные с первого дня пребывания в местах заключения находятся под пристальным вниманием медиков, то законопослушные граждане зачастую государством забыты.