Отсюда — и в вечность

Мы уже рассказывали, что в известном московском издательстве АСТ вышла книга новокузнецкого автора, члена клуба любителей фантастики «Контакт» Евгения Грепа «Наброски с невозможного». В ней семь рассказов и коротких повестей.
Молодому писателю всего 25 лет. О себе в конце книги он написал предельно коротко: «Закончил школу, потом Сибирский индустриальный государственный университет по специальности «математическое обеспечение». Сейчас работаю в Сбербанке». От себя издатели добавили, что Евгений Греп — достойный продолжатель «крапивинской» традиции в отечественной фантастике.
«Владислав Петрович был моим любимым автором, — комментирует издателей Евгений Греп. — Самым любимым. Первые по времени рассказы как раз и написаны в духе традиций».- В чем заключается «крапивинская традиция»?
— Крапивин — детский писатель. По его мысли, ребенок сам по себе уже самодостаточный человек, и не надо ущемлять его права. Кроме того, Крапивин обладал очень интересным литературным языком — стилем. Но что касается традиций, то в книге ей следуют, пожалуй, только «Господин диктатор» и «Дом на краю света».
— А «Звездочка»? Где Бато можно понять как «батяню-комбата», где ками — камикадзе — Ганзи прочитывается как Матросов, которому долгом приписывается пожертвовать своей жизнью, где Звездочка, Танки и скуластая девушка — медсестры, берущие на себя боль раненых…
— Это скорее навеяно японской анимацией. Я ее поклонник. Хотя в рассказе — однозначно — не про Японию.
— Ах, вот оно что! Тогда мне понятна, если так выразиться, одномерность персонажей, за каждым из которых закреплена своя функция. Откуда вообще возникают идеи?
— Из снов, прочитанных или услышанных фраз. Я не строю рассказы заранее.
— То есть сюжет не обязателен?
— Нет, почему же. Сюжет обдумывается, обкатывается. Если готов, сажусь писать.
— А вообще с чего у тебя началось писательство? До или после Крапивина?
— До. Еще в классе четвертом написал повесть и отправил в «Пионерскую правду». Толчком послужила прочитанная книга Аркадия Адамова «Тайна двух океанов». Прислали ответ: мол, интересно, но надо поработать. Посоветовали пойти в литературную студию. Ближе к окончанию школы написал еще одну повесть. Сначала писал в стол, потом — в клуб любителей фантастики. Так дорос до книги. Сначала слушали, теперь читают.
— Начинал, отталкиваясь от Крапивина, а куда держишь путь?
— Хотелось бы найти свой стиль. Стать самим собой, а не продолжателем — даже хороших писателей. Фантастика — ведь такая же литература, как и вся остальная. Кто-то создает образ, кто-то использует фантастику как атрибут, чтобы смоделировать определенные ситуации. Достаточно нескольких слов, чтобы заставить читателя представить тот или иной персонаж, ту или иную ситуацию.
— Почему все-таки фантастика?
— Потому, что с ее помощью можно добиться того, на что, может, не способна «реалистическая литература». Можно взять некую предполагаемую ситуацию и обыграть ее фантастическим инструментарием — раскрыть возможность, в ней заложенную. Вообще, пишется книга, а не фантастика. Просто фантастики не бывает — есть ироническая фантастика, фантастический детектив и так далее. Потом — хорошую фантастику интересно читать.
— А что такое хорошая фантастика? Скажем, кто, на твой взгляд, сегодня пишет хорошую фантастику?
— Евгений Лукин — очень хороший писатель: интересные сюжеты, образы, мысли. Стругацкие, конечно. Из иностранных — Терри Пратчетт. Пишет с юмором, очень ироничный писатель. Одно время нравился Сергей Лукьяненко… Но, пожалуй, первые трое — выше.
— А как же мои любимые Шекли, Саймак, Бредбери?
— Литература стареет. Точнее, стареет реальность, которую она описывает. Наверное, умом моего поколения владеют другие темы, другие проблемы. Другая реальность.
— А как же вечность?
— Да, действительно. Я думаю, что если писатель берет вечные проблемы, то и книга — вечная. Впрочем, если даже сиюминутную проблему описать вечными словами, она будет интересной на века, если нет — то это будет книга поколения. Не больше.
— Ты бы хотел попасть в вечность?
— Любому писателю нравится, когда его читают. И любой писатель, когда садится за стол, пишет для вечности. Если он серьезный писатель…
— Что ж, желаю тебе попасть в вечность. Надеюсь, что это не последнее интервью по поводу выхода твоих книг. Удачи!