Остался навсегда молодым
Хочу рассказать о событии, которое укрепило меня в вере, что есть еще на земле добрые люди, для которых живы понятия о святом. Случай, я считаю, невероятный в нашей стране, где процветает бюрократия и принято все покупать за деньги.
В дни, когда гремели залпы салютов, возвещавших о юбилее Великой Победы, случайно мы с папой услышали, что на сайте Министерства обороны можно узнать о воинах, погибших во время Великой Отечественной войны. Набрав в поисковой строке фамилию, имя и отчество, дату рождения своего деда, пропавшего без вести, я обнаружила скупую, но очень значимую для нашей семьи информацию: Секушин Семен Васильевич, 1914 года рождения, погиб 8 октября 1941 года в деревне Колпинская Колония Ленинградской области, похоронен там же. Для меня, ничего не знавшей о судьбе своего деда, этих фактов было уже предостаточно! Он ушел на фронт в августе-сентябре 1941 года. Ему было 27 лет, моему папе — семь месяцев. Ни одной весточки от него бабушке не пришло — почти 70 лет в памяти нашей семьи страница о судьбе деда была пуста.
Я сразу решила — поеду на братскую могилу. Но ни на одной карте я не нашла населенного пункта с названием Колпинская Колония, по запросу в Интернете находился только город Колпино. Искала даже в книге старых почтовых индексов — нет результата. Но что-то заставляло меня двигаться дальше и дальше. В старой записной книжке нашла телефон новокузнецкого поисковика Станислава Лидванского. Я знала, что у него есть опыт поиска захоронений кузбасских воинов. По совету Станислава Сергеевича я позвонила в администрацию Колпинского района, но и там мне ответили, что такого населенного пункта сейчас нет, а искать конкретного воина в Колпино нереально: захоронений — не один десяток. Следующий звонок в похоронное бюро Колпино также похоронил мои ожидания: в списках воинских захоронений имя моего деда не значилось. “Такое бывает, — утешили меня. — Напишите запрос в Центральный архив Министерства обороны в город Подольск”. С надеждой на ответ из архива и на русское “авось” я отправилась в Питер. А там — ежедневные звонки то в похоронное бюро, то в военкомат, откуда меня вежливо “отфутболивали”, ссылаясь на временное отсутствие специалистов по этому вопросу и на большую загруженность.
Наконец в четверг после фразы “приезжайте в понедельник, может быть, что-то найдем” (а мне во вторник уже уезжать!), я поняла: поиски зашли в тупик. Остался последний вариант — еще в Новокузнецке Станислав Лидванский дал мне телефон поисковика Алексея Владимировича Макаренко из города Никольское Ленинградской области. У него я и хотела узнать хотя бы одно — где находилась деревня Колпинская Колония, надеялась хотя бы постоять на этой земле. Спокойный уверенный голос в трубке мне ответил: “Деревня Колпинская Колония — сейчас поселок имени Тельмана в 30 километрах южнее Санкт-Петербурга. Скажу вам больше, мы копали это захоронение и в 2008 году реконструировали его, среди 922 найденных на мемориале имена только 750 человек, но нужной вам фамилии там нет”. Больше суток Алексей Владимирович просматривал базу данных, сопоставлял списки воинских частей и захороненных в поселке бойцов и нашел доказательства того, что Секушин Семен Васильевич похоронен в поселке имени Тельмана. Он выяснил, что дед служил в 125-й стрелковой дивизии, которая выполняла боевой приказ держать оборону Ленинграда в районе Колпинской Колонии с конца сентября 1941 года. По боевому донесению дивизии о безвозвратных потерях личного состава с 1 по 10 октября 1941 года в одном списке с дедом были и три его товарища, похороненные поименно в этой братской могиле. В документе писарь допустил ошибку в записи фамилии — Сакушин вместо Секушин. А это значит, что если бы не упорство Алексея Владимировича, который методично проверил все записи среди не одной тысячи фамилий, через официальные органы мы бы так и не нашли пропавшего родственника!
Событие, к которому я всеми силами стремилась несколько месяцев, произошло 1 августа 2010 года. Мы с сестрой стоим на земле, где история страны пересеклась с историей нашей семьи. Алексей Владимирович Макаренко показал нам место на окраине поселка имени Тельмана, по которому проходила линия обороны Ленинграда. В пятистах метрах отсюда, в центре поселка — красивый, ухоженный мемориал с братским захоронением. Сюда приходят ветераны, школьники, но, к сожалению, редко здесь бывают родственники павших воинов. “Уникальный случай, — говорит Алексей Владимирович, — обычно мы разыскиваем потомков найденных солдат, а тут вы нашли нас. Благодаря вашему обращению мы установили имена еще нескольких человек, лежащих в захоронении”.
И вот мы уже в штабе поискового отряда “Беркут” в соседнем Никольском. Это своеобразный музей военной поры: гильзы, патроны, оружие, неуспевшие попасть в сумку почтальона солдатские письма, даже патефон… Признаюсь, что ни один фильм, ни одна книга о войне не производили на меня такого впечатления, как увиденные здесь солдатские каски, пробитые не в одном-двух местах, а превращенные в решето! Даже в самых смелых ожиданиях, когда я только начинала поиски, не могла себе представить, что встречусь с людьми, которые вели раскопки на месте гибели моего деда. Но произошло большее — от имени Санкт-Петербургского отделения общественной межрегиональной историко-патриотической организации “Доблесть” Алексей Макаренко передал нам как прямым потомкам павшего героя медаль “За оборону Ленинграда”.
Я возвращаюсь к воинскому захоронению и месту боя. От деда не осталось даже фотографии. Пытаюсь представить, каким он был. Наверное, папа на него очень похож. В сущности, я уже гораздо старше деда, он остался навсегда 27-летним. Тысячи километров отделяли его от семьи — жены и маленького сына. Их он и пришел сюда защищать из глухой деревушки Бережок. Пришел по первому же призыву, чтобы, как и тысячи советских солдат, принять первый, самый разрушительный огонь на себя. Воссоединилась связь времен. Жалею только об одном. Что в школе писала сочинения о подвигах известных героев войны, ничего не зная о своем родном герое, лежащем в полях на невской земле. Об этой истории напишут мои дети.
