«Оправдать в связи с непричастностью…»
«Обращается к вам группа родителей от безвыходности и отчаяния. Весь этот ужас начался 27 января 2002 года, когда были арестованы наши сыновья. Никто нам не объяснил причину ареста. Ребят сразу увезли в шестой отдел на проспект Пионерский, 8, чтобы они рассказали о преступлениях, которые они якобы совершили в период с середины сентября до конца января, а именно: забили до смерти 25-30 человек с промежутками 3-4 дня только в Заводском районе».Так начинается письмо, которое принесла в редакцию мать одного из упомянутых молодых людей. Подчеркну: двое из них были в то время несовершеннолетними. Родители подробно перечисляют способы, с помощью которых добивались признания у их сыновей. И способы эти к уголовно-процессуальному праву не имеют никакого отношения. Закон не позволяет газете их подробно перечислять — заведено уголовное дело (правда, только после вмешательства Генпрокуратуры), информация проверяется. Но факт остается фактом: один из подозреваемых сразу после освобождения (15 февраля) уже из следственного изолятора, где он содержался почему-то вместе со взрослыми, попал в нейрохирургическое отделение больницы. Диагнозов множество: сотрясение головного мозга, ушибы мягких тканей головы, грудной клетки и ягодичных областей, перелом кисти правой руки, порыв уха, пневмония. Подтвержден и факт наличия «точечных кровоизлияний в области волосяных луковиц на лодыжках, икрах ног» двух задержанных. «Образование таких телесных повреждений от воздействия электрического тока не исключается», — юридически корректно выразился судебный медик.
Предыстория такова. 27 января в отдел по борьбе с организованной преступностью УВД Новокузнецка позвонил человек, представившийся Карпенко — потерпевшим от разбойного нападения группы парней. Сообщил, что одного из нападавших он задержал. Потом Карпенко объяснил, что 21 января ночью на улице Горьковской на него напали четыре парня с молотками и разбежались лишь потому, что их осветила фарами выехавшая машина. 26-го Карпенко встретил и узнал одного из тех четверых. Карпенко с другом поймали З., но не повели его в милицию, а начали бить.
В здании охраны рынка «Березка» они продолжили «допрос». Теперь одного З. били уже десять человек, а заодно задавали вопросы. Вот тогда-то З. и признался в нападении на Карпенко, а также в нескольких убийствах и назвал троих своих друзей, с которыми он якобы и совершал преступления. После этого Карпенко позвонил в 6-й отдел. Признавшегося в преступлениях засняли на видеокамеру, но она не только записала слова З., но и беспристрастно запечатлела его раздувшееся, посиневшее от побоев лицо. Остальных троих — Т., П. и П. — тоже забрали на Пионерский, 8. И они тоже признались в нападении на Карпенко и злодейских убийствах. Об этом и писали родители в своем письме. «Измученные и запуганные, находящиеся в ужасном, подавленном состоянии, они были допрошены без адвокатов. 30 января сотрудники шестого отдела и прокуратуры информировали жителей города через телевидение и газеты о страшных, зверских серийных убийствах, якобы совершенных нашими сыновьями».
Но в конечном итоге от дела «молоточников» осталось лишь дело Карпенко — обвинение «в совершении разбоя, то есть нападении в целях хищения чужого имущества с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с применением предметов, используемых в качестве оружия». Причем в отношении несовершеннолетних П. и П. уголовное преследование было прекращено до суда в связи с отсутствием состава преступления, и на скамье подсудимых оказались только З. и Т. Недавно состоялся суд и вынесен приговор: «оправдать в связи с непричастностью к совершению преступления».
Суд исходил из того, что «органами предварительного следствия не собрано, а государственным обвинителем не представлено необходимых и достаточных доказательств, с достоверностью подтверждающих виновность подсудимых». Опираться на непоследовательные, противоречивые показания Карпенко суд не мог и посчитал «неопровергнутыми показания подсудимых о том, что первоначальные признательные показания в ходе предварительного следствия в отношении себя они дали в результате применения к ним физического (потерпевшим и его товарищами на рынке «Березка», работниками конвоя — в отношении З., работниками милиции — в отношении Т.) и психического насилия, примененного к обоим подсудимым работниками милиции». Есть в приговоре и другие доводы.
Обвиняющая сторона уже обжаловала приговор в областном суде, но тот оставил решение Заводского районного суда в силе.
Так на чем основывались предположения о том, что четверо этих молодых людей забивали молотками прохожих и напали на Карпенко? Ответить на этот и другие вопросы мы попросли адвоката Заводской юридической консультации коллегии адвокатов Надежду Николаевну Недорезову, защищавшую Т.
— В материалах, переданных органами предварительного следствия в суд, доказательств вины ребят нет. Есть признательные показания подозреваемых, добытые с нарушением закона, и путаные показания потерпевшего Карпенко. Орудия преступлений не найдены. В квартирах подозреваемых изымались одежда, обувь, инструменты. Если бы экспертиза обнаружила на них частицы крови, то материалы, конечно же, были бы приобщены к делу. Родственникам погибших предъявлялись изъятые вещи, но никто их не опознал в качестве личных вещей убитых.
Сторона обвинения предлагала суду опереться на показания потерпевшего и свидетелей — друзей Карпенко и оперативных работников, допрашивавших задержанных и передавших сведения о «молоточниках» средствам массовой информации. Противоречивость слов потерпевшего Карпенко сразу бросалась в глаза. А в законе сказано: все сомнения трактуются в пользу подозреваемого. Первый раз Карпенко заявил, что опознать никого не может, потому что на него напали сзади, а спустя месяц, уже после того, как он разглядел задержанных, появился протокол допроса с подробными описаниями внешности и самих событий той ночи. И слова оперативников доказательствами считать нельзя, потому что все их показания должны быть подтверждены другими доказательствами, добытыми с соблюдением требований закона. А ребята последовательно говорили, что на допросах к ним применялась физическая сила. По факту применения к задержанным физического насилия было возбуждено уголовное дело, и теперь следствие должно разобраться, кто именно причинил, например, моему подзащитному травмы. Сотрудники милиции? Сокамерники? Кто-то еще? И почему несовершеннолетние оказались в одной камере со взрослыми. Это категорически запрещено законом, но ведь кто-то это допустил.
И нарушений Уголовно-процессуального кодекса в этом деле было очень много. Назову основные. Несовершеннолетних допрашивали без адвокатов и даже без родителей. Что абсолютно недопустимо. Санкцию на арест несовершеннолетних прокурор района имел право давать только после того, как допросит их лично. Нарушена была и эта норма закона. Если бы прокурор побеседовал с ребятами, возможно, сам пришел бы к выводу о том, что это задержание — ошибка. Следователь прокуратуры не имел права возбуждать уголовное дело по факту разбоя по заявлению Карпенко. Разбойные нападения расследует милиция. Но дело следователем прокуратуры было возбуждено, правда, почему-то не было зарегистрировано. Все это суд тоже принял во внимание.
Самое главное — незаконно арестовали невиновных, незаконно допрашивали, незаконно содержали их под стражей. И кончилось все трагически. Ребята психологически сломлены. Страдают их близкие, тем более что делу дали огласку. Есть и еще одна пострадавшая сторона — родственники убитых. Ведь их уверили, что убийц нашли. Конечно, этого нельзя было делать.
К счастью, подобных, с такими грубыми нарушениями, дел очень мало. Но их не должно быть совсем. Соблюдать закон следует в отношении любого задержанного. Нет большего греха, чем осудить невинного.
