Он пугает, а мне не страшно
Кто-то из классиков сказал, что смеясь, человек расстаётся со своими страхами. Но с чем расстаётся индивидуум, испытывая страх? На этот вопрос до сих пор нет единого мнения. Однако фильмы ужасов вот уже второе столетие пользуются стойким зрительским спросом.
В кинематографе жанр “хоррор” сформировался ещё на заре его развития, когда режиссёры попытались довести до предела классическую схему борьбы добра со злом, в которой зло вдоволь бы поизмывалось над добром. Самый первый “ужастик” с говорящим названием “Замок дьявола” появился у одного из основоположников мирового кино Жоржа Мельеса в 1896 году. Это был французский фильм, выдвинувший Европу в качестве первооткрывателей. Лишь только в 1910-м американцы выпускают экранизацию готического романа Мери Шелли о Франкенштейне, которая идёт всего 12 минут.
Немецкие кинорежиссёры, воспитанные на литературных произведениях Эрнста Амадея Теодора Гоффмана, не могли долго терпеть “триумф воли” их французских коллег, и откликнулись на зарождающуюся тенденцию целой серией знаковых фильмов ужасов: здесь и “Голем” Пауля Венегера, “Носферату” Фридриха Вернау, и многие другие. Голливуд довольно быстро перенял европейский методологический подход к этому делу. В начале 1930-х вышел фильм “Дракула” по роману Бреда Стокера. Фильм сразу же стал хитом кассовых сборов. После него были “Мумия” и “Человек-невидимка”. Но это были фильмы так себе, что называется, проба пера. Но затем режиссёр Тод Броудинг снял свою знаменитую ленту “Уродцы”, где в качестве героев фильма были задействованы люди с самыми настоящими видимыми физиологическими отклонениями. Фильм получился настолько скандальным, что его запретили к показу на телеэкранах во многих штатах. Что, впрочем, не помешало в 1994 году включить “Уродцев” в почётный кинореестр Американской Библиотеки Конгресса. К слову, благодаря таким фильмам ужасов мировую славу обрели актёры с нестандартной физиономией: Борис Карлофф, Бела Лугоши, Питер Лорре и другие.
В 1950-е “хоррор” разделился (условно, конечно) на три основных направления: психологическое (“Психо” Альфреда Хичкока), киноленты о мутациях или, за неимением оных, пришельцах (“Нечто из иного мира” Кристиана Роби ) и ленты на демоническую тематику (“Ребёнок Розмари” Романа Полански). Причём здесь отчётливо видна некая закономерность, когда определённая часть таких фильмов производилась в Японии, где не понаслышке знали о ядерной агрессии, а фильмы, снятые в Голливуде, отражали паранойю “холодной войны” через жуткие образы пришельцев, пытающихся захватить весь мир или, в крайнем случае, навязать ему свой менталитет. То бишь “Русские идут!”. Таким образом и получилось в то время, что “у кого что болит — тот о том и говорит”.
Социологические исследования, проведённые неоднократно, показали, что основными потребителями фильмов ужасов являются молодые люди. Иными словами те, кто не разу не испытал настоящего горя. А посему, начиная примерно с 1980-х, Голливуд стал выпускать фильмы ужасов, специально рассчитанные на подростковую целевую аудиторию. Появился даже особый поджанр у этого кинематографического направления, условно называемый “фильмами о мёртвых подростках”; в них обязательным условием является наличие убийцы-психопата, который преследует и “мочит в сортирах” глупую и доверчивую человеческую поросль. Кстати, первые релизы “Пятница,13”, а также фильм “Сожжение” из этого направления, представляются лично мне вполне неплохими (в своём роде, конечно) фильмами.
Среди других кинематографических тенденций фильмов ужасов можно отметить ленты о людоедах (“Техасская резня бензопилой”), кинопроизведения о зомби (“Обитель зла”) и примкнувшие к ним картины об оборотнях (“Кошачий народ”, “Человек-волк”, просто “Волк” и иже с ними). Иными словами, исходя из просмотра хотя бы двух последних вышеназванных фильмов, расхожая поговорка “Человек человеку — волк” приобретает несколько иной смысл. Телевидение, прошляпив все эти тенденции, однако же, вскоре быстро сориентировалось и поставило на поток свои специфические сериалы. Наиболее заметные образчики данного вида телепродукции — “Байки из склепа” (93 серии), “Шериф из преисподней” (22 серии), “Баффи — истребительница вампиров” и так далее.
Страна СССР в этом плане была строга и ответственна. Монстрам, всяческого рода дракулам и прочим представителям врагов развития курса на построение коммунизма во всём мире не было места в рядах героев отечественного кинематографа. Среди весёлых ребят, секретарей райкомов, доярок и пастухов. Поэтому все разрешённые строгой советской цензурой немногочисленные фильмы ужасов были не что иное, как экранизации Н.В. Гоголя, которого в своё время не успели как-то запретить или купировать. И в 1960-е, 1970-е годы на наших экранах любители попугаться могли удовлетворить свою потребность, просмотрев “Майскую ночь, или Утопленницу”, как и знаменитый “Вий”, с молодым Леонидом Куравлёвым и с комсомолкой, спортсменкой и просто красавицей — Натальей Варлей в главных ролях. Примечательная деталь: только в СССР фильм “Вий” посмотрело больше чем 33 миллиона кинозрителей. И это без всякой рекламной раскрутки. Сейчас за такой кинопрокат продюсеры готовы души заложить.
Ну а в настоящее время российские любители фильмов ужасов ждут премьеры фильма Олега Степченко “Вий. Возвращение”, в котором собран довольно неплохой актёрский ансамбль, а на спецэффекты было затрачено более 21 миллиона американских долларов. Остаётся надеяться, что сей проект получится действенным, поскольку его создатели уже объявили о предстоящих съёмках его продолжения: “Вий-2. Проклятое место” и “Вий-3. От Московии до Трансильвании”.
Не исключаю возможности того, что, узнав обо всём этом, Николай Васильевич Гоголь перевернулся бы в своём гробу. Повторно.
