Олег Павловец: «Я сказал «нет» и начал работать…»
Февраль театр «Юность» откроет новой постановкой. Это будет спектакль по пьесе молодого камчатского актера, пробующего себя и в режиссуре, Михаила Цыбаня. «Блаженный», или Бомж с паспортом»- спектакль экспериментальный. Он камерный, его ставят не в привычной сценической декорации, а под… сценой. Будучи написанной о молодых и адресованная им, пьеса эта вряд ли предназначена для постановки именно в театре детского творчества. Слишком недетский смысл… Но так или иначе, в Новокузнецке «Блаженного» ставит Олег Павловец.- Олег Леонидович, выбор пьесы с чем связан?
— Эту пьесу привез главный режиссер нашего драматического театра Сергей Болдырев. Автор — молодой камчатский актер Михаил Цибань. Он совсем недавно начал пробовать себя в драматургии. Пьеса на троих — камерная постановка…
Сейчас, знаете, много лабораторий экспериментальных в театре. Но это все не для таких городов, как Новокузнецк. Это для Новосибирска, Екатеринбурга. И все они заняты поиском чего-то нового. Только не надо забывать, что русский театр ставит перед собой совершенно определенные цели. Например, у нас был свой вид музыкального театра, построенного на актерском мастерстве, — водевиль. Сегодня в гонке за деньгами, в бессмысленных шоу это все забыто. А ведь актер должен играть каждый день…
Наш новый спектакль всего для пятидесяти зрителей. Здесь не будет сцены в привычном ее понимании. Минимум декораций. Зритель будет видеть глаза актеров, видеть их эмоции…
— Но театр — это прежде всего зрелище…
— Согласен. Поэтому я говорю о новом жанре. О его становлении. А мы живем все еще по старой советской привычке — превращая театр не то в политику, не то еще во что-то. Ни один мировой театр не издевается над классикой так, как делает это русский театр. Причем не в столице, а в провинции.
В Москве у Табакова, у Волчек на сцене классика без пошлости. Настоящая классика в блестящем исполнении. Чернухи и так много — Россия настолько тяжело живет… Но речь не об этом. Когда я прочел пьесу Цибаня, я сказал себе «нет». Много агрессии, экспрессии, на грани многое. Меня привлек образ Блаженного. Я сам по натуре такой… Я бы сыграл его. Меня жизнь бьет, а я всегда буду верить.
— Что вы имеете в виду?
— Сейчас «Юность»- настоящий театр. Театр детского творчества. Но так было не всегда. Было очень трудно, а я все равно находил в себе силы и приходил в школы и создавал театр. Детей вначале приходилось завоевывать. Теперь все по-другому. Много талантливых детей, которые приходят в «Юность» сами. Мы ставим замечательные спектакли на большой сцене. «Сверчок», «А с Алешкой мы друзья», «Эй, ты, здравствуй», «Мой бедный Марат»- это все последние работы. Играют в нескольких составах. Почти каждый день. Младшую группу второй год пробуем вывести на поток. В общем, дел много. Хотя, если честно, давно хочется и свое собственное помещение и вообще какой-то независимости, что ли. Парадокс: ни один детский театр в стране не имеет такой большой сцены, которая была бы технически не оснащена. А все потому, что в городе нет ТЮЗа. Впрочем, легко никогда не бывает…
— Над новой постановкой работать тоже непросто? Расскажите немного о будущем спектакле.
— Три героя — три судьбы. В чем-то похожие. У Кости отец женился вскоре после смерти жены; Вася сбежал от овдовевшего отца после очередного побоя. Нина… Вчерашняя школьница стала проституткой… Костя изнасиловал любимую девушку и хочет уйти от возмездия. Деревенский Вася (Блаженный) живет в подвале и зарабатывает тем, что разгружает вагоны на вокзале. Он ушел из техникума потому, что там его били. «За все платить приходится», — говорит Блаженный. Но сам будущий «пророк» не понимает, за что расплачивается именно он.
— Подтекст философский. И образы сложные. Не было опасений, что ребята не справятся?
— Эта пьеса написана не для юношеского театра. Многое пришлось убрать из сценария. Были сцены откровенные, жестокие, и смаковать, муссировать, играть на таких эмоциях в данном случае непозволительно. У нас все-таки детский театр.
«Мне, сам понимаешь, терять нечего. Я сейчас тебя возьму и убью. Хочешь?» — лишь одна реплика Кости. Она как яркая иллюстрация того, как чувствует этот человек. «Счастье — это когда много игрушек», — говорит Нина, девочка, которая продает себя. «За что все это мне? Я же стараюсь никого не обижать, может, это неправильно?» — плачет Блаженный и просит Бога, чтобы тот забрал его. Но ведь это все — дети.
Нельзя молчать об этом. Другое дело, что театр должен быть корректен.
— Может быть, показав жестокую правду, режиссер, актеры добьются должного эффекта? Заставят зрителей задуматься?
— Искренность заставляет замирать. Не натуралистичность. Ребята играют искренне. Видеть глаза актеров здесь очень важно. Я хочу это видеть. Для меня важно, чтобы актеры чувствовали друг друга. Вот тогда будет эффект. Знаете, мне после того, как раздали пьесу ребятам, позвонила мама одной девочки и сказала: «А вы не боитесь?» Нет, не боюсь. Хотя и насторожен. Зритель задумается, это бесспорно. Сама атмосфера заставит. Когда главный режиссер узнал, что я будут ставить свой спектакль под сценой, он опешил. Никто и никогда не делал постановки здесь. Работаем каждый день, по нескольку часов. Мы с большим пристрастием подбираем музыку. Она в «Блаженном» чрезвычайно важна. Это настроение. Но специально для спектакля музыкальное сопровождение не писали. DAVE SAMON играет в начале, последняя сцена — Санта Мария — очень сильный финал должен получиться…
— Олег Леонидович, как подбирали актеров для новой постановки?
— В «Блаженном» заняты два состава. Боря Дронзиков и Рома Кацап играют Костю. Сам Блаженный у нас один на оба состава — Игорь Архипов. Он всего второй год занимается в «Юности». Даша Сиротенко и Аня Теренкова играют Нину. Для большинства из них это далеко не первая крупная роль. Как подбирал актеров?.. Я беру их типажно, а потом начинаю нутро вытаскивать. Только так получается по- настоящему. Все зависит от актеров. Даже одни и те же постановки в разных составах не похожи друг на друга. Или, например, стоит сделать одну замену (как в «Оливере», скажем) — и все меняется. А спектакль ведь, как ребенок. Он растет, живет. Что получится сейчас — не знаю… Посмотрим.
Очередная репетиция прервала наш недолгий диалог. Действительно, очень органично вписывалось действие в этот серый, заставленный какими-то ящиками и старой мебелью интерьер. На расстоянии вытянутой руки — «сцена». И на самом деле очень легко читать эмоции в глазах актеров. Вася — Блаженный и Костя втягивают в свои долгие диалоги. И через пять минут ловишь себя на мысли, что только в глаза смотреть и получается. Их искренность заставляет замирать.