Одушевлённая глина

Сергей Приходкин смотрел в камеру очень серьезно, словно не переставая думать о чем-то тяжелом и важном. Может, все керамисты такие, подумала я. Но мы все же попытались рассмешить художника, и его лицо преобразилось от по-детски открытой, искренней улыбки. Фотокорреспондент сделал десяток кадров и оставил нас, а мы с Сергеем из большого светлого зала с детскими заготовками и готовыми произведениями пошли в его маленькую комнатушку, тесную от обилия форм, готовых и полуготовых скульптур. Керамика — это ведь та же скульптура, только меньших размеров. Совсем недавно Сергей получил мастерскую в Кузнецком районе на Ленина, так недавно, что еще не успел перебраться туда вместе со своим хозяйством. И потому у него все пока здесь, в детской художественной школе N 2, где он работает с 1991 года. Детские работы в этой каморке тоже есть. Он показал одну. Смешной человечек с ладошку величиной, ушастый, с угрюмым лицом и раздутыми, наверное, в гневе, ноздрями.- Это они меня лепили. Как-то у всех детей было настроение неважное, не рабочее. Я и предложил им: «Ну давайте меня лепить».
— А почему одноглазый? — спросила я.
— Выпал. И где-то потерялся.
В комнате гудела печка с работами юных скульпторов. В такой тесноте, вне каких-либо удобств и намека на отдых, часами может находиться только человек, для которого работа не просто работа, а творение, самоотверженное и чудодейственное. Он, похоже, из тех людей, что в непрестанном поиске философского камня, потому он и сосредоточен, и даже суров, и в то же время бесхитростный ребенок. Короче, он нормальный художник, по определению.
Родился под Мариинском, в семье шофера. Просьбу «папа, нарисуй» папа выполнял охотно и талантливо, поддерживая в ребенке врожденную тягу к творчеству. Правда, тянуло его больше к объемам. «Сколько себя помню, лепил что-нибудь из пластилина». После школы, не раздумывая, отправился в Кемеровское художественное училище, на отделение керамики, словно специально для него только что открытое.
В 91-м состоялся в училище первый выпуск керамистов, а в 90-м Сергей среди других выпускников был на практике в большой мастерской на КМК. Там встретился с Николаем Ротко, который в те времена был уже известным керамистом.
— Мы просто рядом работали, но у Ротко многому учились. Он был для нас источником вдохновения.
Это было короткое счастливое время Сергея, когда он сразу начал как свободный художник. Недолго проработал он в этой мастерской и после училища. Начались экономические трудности на КМК. Мастерская распалась. Все разбежались кто куда. Надо было думать, на что жить. И он пришел в 91-м в детскую художественную школу N 2.
Я иногда думаю, почему художники зачастую хорошие педагоги. Может, потому, что они не способны к нотациям, может, потому что их творческая природа живая, а дети — это те же художники… Одним словом, дети и художники «одной крови», как сказал бы известный персонаж Киплинга.
— Когда в училище пришел, здесь никакой программы в работе с керамикой не было. И керамики тоже не было. Бочки с глиной стояли, — вспоминает Сергей. — Леплю в промежутках между преподаванием. Школа как лаборатория. В голову мысли приходят, тут же с детьми начинаешь их развивать. Мы друг друга дополняем.
Я пришла написать о художнике, но в Сергее художник не- отрывен от педагога. Показывал мне детские работы. С гордостью дал мне в руки великолепно изданный каталог «Новые имена России-2004», а в нем среди других юных россиян — четыре учащихся новокузнецкой ДХШ N 2, причем три из них — керамисты.
— А сейчас Катя Юрганова, наша выпускница, на фестиваль в Москву едет со своей керамикой.
Художники-педагоги любят своих учеников, хотя о любви к кому-то или к чему-то Сергей ни одного слова не сказал и вообще в эмоциях был сдержан.
— Ученики иногда просят меня помочь. Я говорю им: «Не буду. Вы должны знать, чем занимаетесь». А вообще у нас много ярких ребятишек, — признается Приходкин.
Как говорит Сергей, керамика — дама капризная. Привлекает декоративный объем. Но самое сложное — найти фактуру. Она может быть гладкой, отполированной, как этот кувшин, а может быть «живой», с рельефами. Чем необычнее фактура, тем изделие привлекательнее.
На окне триптих из глины. Что-то сложное, довольно драматичное по форме.
— Это пробивающиеся сквозь препятствия растения.
Возле этих «растений» надо долго стоять, думать. Керамика образная, как и абстрактная живопись, требует и внимания, и способности мыслить. Причем эти требования она предъявляет как ее создателю, так и зрителю.
Каждый сосуд, каждую фигурку хочется потрогать. Около десятка мышек, разных на цвет и на ощупь. Одна фарфоровая — блестящая, какая-то изысканная. Фарфор — это обжиг при особо высокой температуре. На заводе обжиг фарфора длится 36 часов, объясняет Сергей. На Прокопьевском фарфоровом заводе у него была практика. Темой была сказка «Дюймовочка». Мышки прижились у Сергея. Больше десяти лет прошло, а они с ним.
Мое внимание привлекают красивые, похожие на древние, грузинские сосуды с узким длинным горлышком, с орнаментом из глазури, композиции из этих сосудов.
— Это метод дымления, — объясняет Сергей. — Из горячей печи вытаскиваешь форму и бросаешь в древесные опилки. Форма пропитывается копотью. Наша задача — выжать из материала все, что человек сможет, чем больше у тебя возможности (печи, краски), тем совершеннее будет результат.
— Материал всегда богаче человека, — заключает Сергей. Под материалом он имеет в виду глину, белую или красную.
Передо мной два блюда, одно над другим, абсолютно разные даже по технике, но оба такие, что глаз не оторвать.
На одном изображен бьющий фонтан у театра. Полный бассейн воды. Изогнутые колонны. И сама чаша фонтана наклонена. Блюдо вогнутое, и формы колонн, чаши фонтана и зелени изменены и потому особенно выразительны.
Верхнее блюдо — сплошная растительность, много вишневого цвета. «Это — сборка глазури, — поясняет Сергей. — Дорогое удовольствие -каждую краску обжигать.
Выясняю заодно и то, как получается шамот. Оказывается, мелко перемолотый обожженный керамический бой смешивается c глиной как связующим звеном, и лепится форма. Глина сжимается, а бой выходит на поверхность и создает шероховатую поверхность.
Есть художники, которые, занимаясь чистым искусством, что-то производят на рынок. В этом ничего постыдного нет, ведь художник должен на что-то жить, кормить семью, да и купить материал, чтобы продолжать заниматься искусством. Есть такие, которые так прикипают к творчеству, что не могут позволить себе отвлечься на что-то попроще, чтобы продать. Приходкин из этой второй категории. Он еще и потому преподает, что в школе какую-никакую зарплату дают. Шестилетняя дочка Лера главную радость, как и отец, видит в лепке. Часто к отцу в школу приходит и лепит.
В каждой выставке Сергей Приходкин участвует несколькими работами. Очень хочется увидеть его персональную выставку. В одной из больших ученических комнат он показал мне еще не законченный камин с изразцами. Когда завершит эту большую работу, тогда и можно будет говорить о персональной выставке. Но вообще-то он к ней уже готовится.