О холоде в начале декабря
И только мы проговорили о странностях “не сибирской-де” погоды, как ожгла морозцем да с ветром. Как бы предупреждая, что все еще впереди. И правда: по некоторым прогнозам, с воскресного вечера через всю следующую неделю прокатит зима без поддавков. Говорю это, глядя на балкон, где синицы истоптали снег: склевали птахи куски старого сала, завалявшегося в холодильнике. Подвесил на ниточке на перильцах — за пару недель управились. Надо бы семечек дешевых где подкупить, а то ведь приучил столоваться, будоража буйное воображение кота, пытающегося с разбегу пробить лбом балконное стекло.
* * *
К слову, о морозе. Но 1939 года. Об эту пору началась финская война (бабушка говорила: “Финьская”), с которой вернулся обмороженным дед Михаил. Бабушка из школьного обучения помнила только стишок: “Дети, в школу собирайтесь — петушок пропел давно…” и о той войне вспоминала в ключе скорее мифологическом: германцы-де построили финнам такую хитрую крепость, что наши никак не могли ее взять, а потом, когда мы с Германией замирились, дали ключи от крепости. Такие вот воспоминания о “забытой” войне, где нашего народу было “повалено”, пожалуй, поболее, чем карельских берез. А дед Михаил, отойдя от финской, ушел на следующую войну, чтоб погибнуть в Польше в феврале 1945 года.
* * *
Намедни заметили в магазине ценник, на котором начертано было: “Колготки. Женские”. Что до крайности изумило: а что, есть мужские?! Гораздо, впрочем, более глубокое удивление вызвало строки из местного журнала, где и утверждалось, что до революции “из 18 тысяч большевиков 6 жило в Финляндии”. Почему — автор не объясняет. Может, списал где, но не задумался, о чем звук. Но бог с ним, мы не об этом. А о том, как лет эдак двадцать с изрядным лишком поехали в сторону Загадного, где увидали круглолицую белесую тетку, которая носила фамилию… Рахья. Пионерский возраст тогда еще помнился хорошо. А в нем был Ленин в Разливе (без Зиновьева), куда его сопровождал в том числе “опытный финский подпольщик Рахья”. Естественно, стали интересоваться совпадением фамилий. И выяснилось, что это вовсе не совпадение: эта круглолицая Рахья — внучка того самого Рахьи, который укрывал Ильича и которого потом самого укрыли далеко и надежно. Такая вот история. Любопытно, что потом мы находили пару строк об этом происшествии, но мельком, вскользь. Не знаю, можно ли сегодня узнать что-то подробнее?
* * *
Знаете, что больше всего поражает в поведении тех, кто стоит у кормила власти, именно меня? То, что любое требование отчитаться перед народом воспринимается как посягательство на кресло, которое они занимают. Помните выборы? Тогда утверждалось, что стоит им его покинуть, как все сразу порушится, развеется, погибнут славные дела их рук!
Недавно перелистывал книгу Бертольта Брехта (был такой писатель, которого почему-то называли “революционером”), где нашел коротенькую картинку “Незаменимый чиновник”. Хочу поделиться.
“Господин К. услышал, как о некоем чиновнике, давно уже занимавшем свою должность, отзывались лестно и в том духе, что он незаменим, такой он хороший чиновник.
— То есть как незаменим? — спросил господин К. сердито.
— Без него все дело станет, — ответили хвалившие его.
— Как же он может быть хорошим чиновником, если без него все дело станет? — сказал господин К. — У него было достаточно времени так наладить свое дело, чтобы и без него можно было обойтись. Чем же он, в сущности, занимается? Я вам скажу: шантажом!”