О чудесах исцеления и прочих каверзах жизни
Наверное, весна прочно угнездилась в наших головах, коль, проезжая мимо “Горсвета”, мы вдруг увидели цветущее дерево. Есть несколько мест в городе, где деревья — это ранетки — зацветают по каким-то причинам раньше. Кругом еще голые ветки с набухающими почками, а там — пена цветов. Вот мы и решили, что нечто подобное случилось и у “Горсвета”. Увы, оказалось, что “деревце” искусственное. Но низкий сумрачный свет ненастных дней обманул наше зрение.
Отец спрашивает, поведу ли я меньшую “кататься на льдинах”? Та чуть не в обмороке: вспоминает папанинцев в ледяном плену — их она знает по школьной программе. “Катание на льдинах” у моего Михалыча — обязательная программа по расширению кругозора у внучек. Он ведет их на Кузнецкий мост в разгар ледохода. И приключение начинается. Для этого надо внимательно смотреть на воду, и — вот ты уже плывешь на льдине.
А лед у нас идет в несколько приемов. Сначала ледяное крошево из каких-то “боковушек”, потом проходит кондомский лед, а потом начинается настоящий ледоход, когда идут крупные льдины из верхов Томи. Тогда и происходит настоящее “катание”.
* * *
На Благовещение на спуске в подземный переход у Художественного музея прохожий люд мог наблюдать чудо исцеления. Там, надо сказать, постоянно сидят какие-то ребята смутного возраста, просящие милостыню. У того паренька не было ноги. Во всяком случае, рядом со здоровой ногой висела пустая штанина. И вдруг случилось чудо: пацан встал и, не стесняясь никого, извлек откуда-то из-под себя вторую ногу, засунул ее в пустую штанину и пошел. Куря на ходу. И чуток прихрамывая — отсидел ногу, должно быть. И то — посиди-ка в такой позиции несколько часов! Героический и тяжкий это труд — собирание милостыни.
* * *
В тот же день, но уже в церкви, где святость праздников странным образом сочетается с истерической давкой. У дверей — тетка, которая убеждает собрать ей деньги на “обратную дорогу” в… Москву. Народ, собравшийся на Благую весть в храм, щедро сыплет мелочь. Так что к середине службы тетка стала пересчитывать мошну, видно, удовлетворилась “бухгалтерией” и громко, так, чтоб все услышали, сказала: “Ну, ладно, я пойду. А-то на поезд опоздаю!..” Будем надеяться, что она уже в столице — там и харч побогаче.
* * *
Еще одно диво дивное — министр финансов Кудрин: распрямил спинку, приосанился. А-то ведь лица на человеке не было: пинали его все кому не лень за то, что сидит на кубышке, не пуская деньги в дело. А тут выясняется, что, мол, дальновидный у нас министр. Пусть разные пакостники называли “бухгалтером”, зато денежки целы. Словом, еще одна ложь о чудесной прозорливости нашего правительства стряпается прямо на глазах.
* * *
Позавчера на ночь глядя слушал дискуссию на умопомрачительную тему: портят ли деньги человека? Наверное, многие из наших сограждан очень бы хотели это проверить. Возили эту кашу по белой скатери часа полтора, кто-то даже вспомнил Бальзака: “Деньги хорошие слуги, но плохие хозяева”. Мне это напомнило “дискуссию” (в то время это называлось “диспутом”) на классных часах моего пионерского детства. Тогда на повестке дня стояли вопроcы: могут ли дружить мальчик с девочкой двенадцати лет отроду и не рождаются ли дети от поцелуев? Пионеры обсуждали то, чего еще не знали, но о чем, наверное, очень хотели узнать. Так вот и с вопросом, портят ли деньги человека?..