Ностальгия по партбилету
С чего начинаются каникулы? Может, с божьей коровки необычного окраса: желто-лимонная лакированная спинка покрыта черными пятнышками. Или с раннего утра, в котором твоя мама, как поется в песне, платочек в руках теребя, провожает тебя в загородный лагерь. Или с ленивого безделья, когда долго лежишь в постели, не желая прервать дрему, сквозь которую доносятся с кухни звуки шумящей воды, жарки чего-то наверняка вкусного — это бабушка хлопочет на кухне. Хотя каникулы могут быть и не такими беспечными, нынешним временем — точно.
* * *
А пыльные занавесочки частников все же попросят из автобусов убрать. Вот и славно. Не знаю, как кого, меня они сильно раздражают. И дело даже не в пыли, которая неотвратимо на них садится, а и в том, что я по складу человек такой, которому нужно смотреть, что делается за окнами. А ежели автобус полон и увидеть, где едешь — попросту наклониться — нет возможности, то, не знаю, как кого, но меня просто охватывает подобие клаустрофобии — так называется боязнь замкнутого пространства. Так что спасибо, санитары!
* * *
На Павловского парят колодцы. Должно быть, обогревают улицу за наш счет. А водичка, которую, правда, у нас включили в срок, первые пару дней текла вялой мутной и едва теплой струей — не распаришься, хотя очень хотелось после отключения. Но не всем, очевидно, повезло даже в той степени, что нам. Сужу по сайту газеты, где наш читатель выкладывает хронологию своих мытарств: “Все сроки подключения прошли… 1 июня было позавчера, сегодня 3-е, а в кранах — полная тишина. В советское время отключение горячей воды составляло пять дней в начале лета и пять в начале осени — итого десять… За просрочку установленных сроков — на ковер или знаете куда, и реально можно было выложить партбилет на стол… Не верю, что воду подключат пятого июня…” Вот такой крик души с ностальгическим воспоминанием о партбилете. Надеемся, что пятого июня горячая вода дошла до нашего читателя.
* * *
Снова парень в тельнике и голубом берете снует по проезжей части, опасно лавируя на своей платформе — колясочке между автомобилями. Кто-то открывает двери, сует ему деньги. Повторяю, смотреть на это стыдно. Особенно если он и впрямь бывший десантник, потерявший ноги в боях за свою жестокую Родину.
* * *
Гаишники нежно (так подают на телевидении) убеждают автомобилистов пристегнуть своих детей — в смысле оборудовать машины специальными креслами. Дело, наверное, правильное. Но разговор о том, что столько-то детей гибнет на дорогах, несколько, скажем мягко, некорректен. На прошлой неделе мчавшийся со скоростью явно за сто в час лихач вынес с проезжей части проспекта Строителей девушку. Позавчера, несмотря на всю якобы строгость, мы едва ушли с “зебры” под натиском белой “лайбы” иностранного происхождения, за рулем которой сидели какие-то юнцы пэтэушного вида. Номеров, кстати, на ней не было. И ничего — не боятся, видать, стражей порядка.
* * *
Друг рассуждает: “А знаешь, как пиво делают? Его не варят. Разбавляют порошок и добавляют спирта. Пойло!” Это к тому, что он решительно завязывает пить пиво. Опять же дело хорошее. Но что тогда есть в нашей стране, где в мясе нет мяса, в молоке — молока? Санитарный главврач по фамилии Онищенко (по виду человек с язвой желудка) намедни разозлился на журналюг, обнаруживших, что и в тушенке (встречаются банки, на которых написано: “Тушенка из мяса”) мяса нет. И сердито сказал, что-де любой зачуханный адвокат “развалит дело до суда”. Бог мой, да кто бы сомневался!