«Ника, ищи!»

На площадке расставлены десять одинаковых по форме и цвету сумок. В одну из них заложена взрывчатка. «Ника, ищи!» — дает команду инспектор-кинолог Алексей Бобыкин, и собака, приплясывая от нетерпения, ринулась на поиски пластида.У четвертой по счету сумки она присела и замерла — поза, говорящая о том, что взрывоопасный предмет найден. «Молодец!» — похвалил Алексей. Лабрадор Ника в центре кинологической службы при УВД города — восходящая «звездочка». И эти поиски были всего лишь учебным занятием.
Но Нике уже приходилось работать и серьезно. Угрозы взрывов в городе в последнее время стали почти обыденностью. До сих пор находят при строительстве различных объектов снаряды и мины, привезенные в город еще в годы Великой Отечественной войны. Как это случилось недавно на улице Орджоникидзе. Таит ли находка опасность, есть ли в ней взрывчатое вещество, способна определить собака с тончайшим обонянием. Собачий нюх не подводит. Учует — и сядет в позе сфинкса. Саперам останется лишь обезвредить сюрпризы военных лет.
Ника — собака молодая, необстрелянная. И ее опыт пока несравним с опытом «группы боевых товарищей» — ее хвостатых коллег по поиску взрывчатки и наркотиков. Его они приобрели во время командировок в Чечне. Из последней возвратились в ноябре прошлого года. Многие ездили в зону боевых действий по нескольку раз. Викси, Ванда, Шон, Амур, Хан, Макс… Этим лабрадорам и немецким овчаркам пора уже сделать свою Доску славы и почета. Столько нервов потеряли четвероногие друзья под настоящими взрывами в этих кавказских командировках! Столько бойцов обязаны им своей жизнью!..
Три раза ездил в Чечню Макс — шустрая и подвижная овчарка. Добродушнейшее существо, Макс после командировки стал срываться: нервишки уже не выдерживают, может и укусить.
Макс — следовик, собака, работающая по общему профилю, как говорят в центре: он ищет следы преступников, заложивших взрывчатку. В чеченских командировках всегда рядом со своим хозяином — инспектором-кинологом Владимиром Селяковым.
Одновременно с ними в Чечне несли службу и Хан вместе с Андреем Чеботаевым. Обе собаки — и Макс, и Хан — чепрачной масти, то есть рыжие с черными подпалинами. Обе по натуре холерики. Только Хан однолюб, а Макс ухитрялся в командировках еще и «любовь покрутить» — и на войне есть жизнь! Обе собаки работали у блокпостов, проверяя проезжавшие машины. В каждой — куча вещей: где угодно можно взрывчатку запрятать.
Чуткие собаки проникаются каждым нюансом в настроении своих хозяев: тоской по оставленным дома семьям, страхом во время взрывов. На войне лишь дурак не боится. Но теперь они дома, где, между прочим, тоже бывает беспокойно. Без вызовов не обходится и недели.
По словам начальника центра Евгения Голованова, прописаны здесь 36 собак. В основном немецкие овчарки и лабрадоры. Эти породы больше остальных годятся к службе. Собака, работающая на поиске взрывчатки, не должна бояться «ни звуковых, ни световых раздражителей», как сказано в инструкции. Проявлять заинтересованность в поиске. Быть спокойной, несуетливой и осмотрительной.
Для ушастых воспитанников центра поиск — своеобразная игра. Они и тренируются-то с игрушками, замаскированными под взрывчатку…. В предчувствии новой игры идут и на серьезную работу. Не говоря уже об учении. Как эта лабрадориха Ника на тренировочной площадке. Нашла опасный предмет, но не выдержала и, повизгивая от радости, завиляла хвостом. Молодая еще, одним словом.