Неужели возможен диалог?

Надо отдать должное господину Владимиру Валиулину, статья «Будем единомысленны и мирны» (11. 11. 2004) довольно мягко написана по отношению к церкви, я бы даже сказал — с любовью. Чем, к сожалению, располагает к тому, что все изложенное в ней — правда.Начну с подзаголовка: «Церковь просит поручить ей заботу об обществе». В нашем российском обществе 70-80 процентов населения (в Сибири поменьше) являются членами Русской православной церкви по крещению. И резко различать интересы церкви и общества, по-моему, не корректно. При такой статистике церковь вправе надеяться на партнерские отношения с властью как общественная организация, как общественный институт, который объединяет большинство граждан страны. В Послании Президенту России Архиерейского собора 2004 года, по которому, видимо, в основном писалась обсуждаемая статья, иерархи церкви просят власть создать для верующих «условия, которые существуют в большинстве стран мира». Устранить «искусственные барьеры между церковью, обществом и светской властью, которые нам достались в наследство от тоталитарного прошлого». В Послании, в частности, сказано: «государство, церковь и гражданское общество могут и должны работать вместе, ибо у них во многом общие задачи. Это прежде всего миротворчество на общенациональном, европейском и мировом уровнях, духовное, нравственное и патриотическое воспитание новых поколений россиян, забота о сохранении и возрождении отечественной культуры, попечение о наших социально незащищенных согражданах — пожилых и немощных людях, сиротах, беспризорниках, многодетных семьях, жертвах различных конфликтов и стихийных бедствий. Мы должны вместе бороться с алкоголизмом, наркоманией, преступностью, культом силы, наживы, разврата, бесчестья, другими пороками, которые угрожают будущему народа».
Церковь не молчала по поводу социальных потрясений «демократии», гибели людей в войнах и террористических актах. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно почитать Решения Архиерейских соборов, Священного Синода, Рождественские и Пасхальные послания Патриарха за последние полтора десятка лет (http://www.mospat.ru). Проблема как раз в том, что средства массовой информации освещают жизнь церкви в основном с вымышленно отрицательной стороны.
Зная жизнь Церкви изнутри, могу свидетельствовать, что расцвет социальной работы на голом энтузиазме, параллельно с восстановлением поруганных святынь пришелся как раз на 90-е годы потрясений. В противовес мнению автора статьи о «молчании церкви» по важным социальным вопросам хочу заметить, что решения последнего собора не самые яркие, и тем более не являются какой-то переменой позиции. Базовые положения учения по вопросам церковно-государственных отношений и по ряду современных общественно значимых проблем были изложены Архиерейским собором 2000 года в документе, который имеет каноническое (законодательное) значение, — это «Основы социальной концепции Русской православной церкви». Достаточно показательны названия основных разделов этого документа: «Церковь и нация», «Церковь и государство», «Христианская этика и светское право», «Церковь и политика», «Труд и его плоды», «Cобственность», «Война и мир», «Преступность, наказание, исправление», «Вопросы личной, семейной и общественной нравственности», «Здоровье личности и народа», «Проблемы биоэтики», «Церковь и проблемы экологии», «Светские наука, культура, образование», «Церковь и светские средства массовой информации», «Международные отношения. Проблемы глобализации и секуляризма». В документе даже поднимается вопрос, в каком случае церковь может проявить гражданское неповиновение государству.
Не обошел автор статьи и свою любимую тему: «Религиозное образование должно, по мысли участников собора, прийти в государственные школы». Я не читаю мысли участников собора, но по букве это звучит иначе. «Не менее важным видится развитие инициатив, направленных на усиление взаимодействия церкви с государственными образовательными учреждениями в области подготовки педагогических кадров и разработки образовательных программ, направленных на получение учащимися объективных знаний о православии, о роли православной культуры в становлении России». Я считаю нормальным, когда профессиональные историки участвуют в разработке учебников по истории, профессиональные врачи-педагоги участвуют в разработке учебника по анатомии. И совсем не считаю положительным опыт, на который ссылается автор статьи, когда православие в курсе по истории мировых религий собираются преподавать в Москве по учебнику, написанному атеистом, то есть человеком, верующим в отсутствие духовного мира. Для того, чтобы в государственной школе преподаватели не иллюстрировали под именем православия свое мировоззрение (атеистическое, протестантское, оккультное, рериховское или иное), должен быть контроль со стороны церкви над содержанием того, что преподается на уроках как ее мировоззрение.
«Региональный и мировой опыт показывает», говорится в Послании последнего Архиерейского собора, «что преподавание детям положительных знаний об истории, учении, традициях и культуре своей религии не воспламеняет никаких этнорелигиозных конфликтов, но, наоборот, препятствует их возникновению, ибо устраняет религиозную неграмотность, которой пользуются экстремисты». Как подтверждение этой мысли со стороны национальных меньшинств можно процитировать слова главного раввина России Адольфа Шаевича, произнесенные, в частности, на открытии седьмого Всемирного Русского Собора 16 декабря 2002 года: «Евреи только тогда смогут хорошо жить в России, когда в России хорошо будут жить и хорошо себя чувствовать русские». В самом деле, не может быть в стране спокойной жизни, если «нервничает» народ, составляющий большинство населения этой страны. Отчего у нас никто не думает о том, что страсти может возбудить и запрет на изучение «основ православной культуры». Если большинству народа отказывают в праве изучать свою культуру — всегда ли в ответ будет покорная реакция? Разве не все чаще звучит вполне резонный вопрос: «Почему у нас такое странное понятие демократии, что это всегда право вето, имеющееся у меньшинства?»
Мне было бы очень странно, если бы в Казани или в Уфе решили бы ввести изучение основ исламской культуры, а дирекция школы сказала бы — нет, поскольку в этом классе есть один русский ребенок, то 20 татар не имеют права знакомиться с Кораном. Не менее мне странна и логика тех, кто, ссылаясь на присутствие в школе детей других традиций (например, советской — атеистической), запрещает русским детям узнавать свою. При всем уважении к богатой событиями истории Китая, историю России мы изучаем более подробно. Чарльз Диккенс написал намного больше, чем Н.В. Гоголь и Ф.М. Достоевский вместе, но легко догадаться, кому программа Министерства образования по литературе уделяет больше внимания. Если не исходить из двойных стандартов, а перенести логику отношения к православной культуре на другие предметы, то можно поставить и такой вопрос: демократично ли с детства учить ребенка русскому языку? Ведь это выбор родителей, как равно и крещение в православие большинства населения в детстве. А может быть, ребенок подрастет и будет изучать суахили — язык кенийских аборигенов?
Нет возможности высказать все, что хотелось, по затронутым в статье темам в регламентированной размерами заметке. Название статьи «Будем единомысленны и мирны» и особенно ее концовка позволяют надеяться, что время исключительно негативных материалов о церкви на полосах «Кузнецкого рабочего» уходит в историю. И возможен двусторонний диалог по значимым для общества церковным вопросам на благо России.