Недавно я открыл Бахарева

Я думаю, русское искусство продолжает вызывать активное любопытство международного художественного сообщества. Например, последние пару лет громадное внимание было сосредоточено на Монастырском. Борис Гройс писал о нем книги, его работы включались в международные выставки, о нем выходили программные статьи в журнале Artforum — все это явные признаки того, что на Западе он получил признание как важный художник. Ну а работы корифеев вроде Ильи Кабакова и Эрика Булатова — это вообще-то основополагающие вехи не только российской, но и международной истории современного искусства. Я лично любил и продолжаю любить фотографию Бориса Михайлова и недавно открыл пляжные снимки Николая Бахарева. Мне кажутся весьма захватывающими работы тех же Виктора Алимпиева, Евгения Антуфьева, Ольги Чернышевой. Как видите, есть на что посмотреть и о чем поговорить. И много кого я наверняка сейчас забыл.

Ясное дело, что, как и в любой национальной истории, у вас случались моменты, когда искусство сливалось в едином порыве с социальными переменами. В Италии такое время пришлось на 60‑е — это было итальянское чудо, когда искусство и культура как таковая срослись так тесно, что мы превратились в международный феномен. Видимо, то же случилось и с Россией после перестройки и после развала СССР. То воодушевление, которое тогда царило, возможно, уже не повторится, но сейчас-то как раз самое время вступить в следующий период — от этого хаотического возбуждения перейти к последовательному строительству инфраструктуры, более основательной и публичной финансовой и интеллектуальной базы.

Куратор нью-йоркского New Museum и Венецианской биеннале современного искусства 2013 года. “Афиша”, № 3, 2012 год.