Не по своей воле дошли до жизни такой

Мы родились при советской власти, зная, что наши дедушки-бабушки и родители строили заводы, фабрики, поднимали сельское хозяйство после войны. И мой муж с бригадой строил поселок Пашкино. Но началась перестройка, закончилось финансирование — в общем, кинули всех.Кстати, дома были сборные финские, непрочные — нам не понравились. И бригада из пяти человек уехала в колхоз с большой мечтой: построить дома для своих семей и потом для других. Но опять не повезло: придумали ваучеры, приватизацию. Инфляция съела все накопленное. Но наше правительство вместе с Думой на этом не успокоилось — бросили на выживание колхозы и совхозы. Живите, как хотите. И все развалилось. Как же можно было так бросать все на произвол? Без существенных вложений в сельское хозяйство нечего ждать отдачи. Не мудрено, что многие колхозы приказали долго жить. Бедные селяне, которые и до этого особенно не видели хорошей жизни, и вовсе сникли. Не вижу перспектив я и для своей семьи. Мне 40 лет, воспитываю пятерых детей, и в эту минуту мне трудно и тяжело на душе. Боюсь сломаться и не выдержать этой гонки за ценами. Нам детей надо кормить, одевать, дом достраивать. Где взять столько средств? Здесь, в селе, и болеть некогда. Еще ведь и хозяйство свое, скотина. Казалось бы, подспорье какое. Так ведь воруют. Первый раз у нас телку украли, потом двухлетнего бычка, двух поросят, корову. Это не только у нас происходит, но и у других селян: зимой прямо из стаек скотину уводят, летом — с пастбищ. Безнаказанно все, никто воров не ловит. А неработающих в деревне много, пьющих — тоже. Тунеядство и пьянство просто расцвели за годы перестройки. И детей беспризорных и голодных при живых родителях много в деревне стало.
Вот о ком душа болит, так это о молодежи, о детях. Знаете, как трудно их сейчас поднимать? У нас в Костенкове еще при советской власти начали строить детский сад, заложили фундамент под новую больницу. И что? Все заброшено, растаскивается. А я так мечтала, когда переехали сюда, что мои дети будут ходить в новый детский сад и не болеть часто в старом прогнившем здании. Что и говорить, сельские дети ущемлены в правах (если сравнивать с городом) — нет для них музыкальных школ, нормального клуба (он тоже размещается в старом здании). Молодежи негде культурно развлечься, некуда пойти. Никаких кружков, кроме танцевального для младших школьников да хора ветеранов. А в школе всего два компьютера для учеников. Да что компьютеры? Мы, родители, несем в детский сад свои одеяла, подушки, простыни, полотенца, чашки. Нет хороших игрушек, нет нормальной детской площадки. Песок привезти — целая проблема. А какие цены на учебники?! По сто рублей и больше. Я помню, нас было у мамы трое, она одна нас воспитывала, и мы все учились по одним учебникам. А сейчас что ни год, то меняется учебник. Попробуй его купи, если в семье не один школьник! Российское образование просто выжимает деньги из нас.
Хочу сказать о многодетных семьях. Нормальных, а не пьющих. Им нет никакой поддержки от государства, от общества в целом. Муж не любит говорить, что он многодетный отец. У меня пятеро сыновей, старший уже служит в армии. Я хочу воспитать их достойными, честными людьми. Но какое отношение к нам? Помощи нет, а укоряют: зачем тебе столько детей, нищета? Да, мы еле сводим концы с концами, еще и воры «помогают»: выкопали семнадцать соток картошки. Муж попал в аварию, пришлось отдать 15 тысяч рублей. Отдали за долги поросенка и телевизор. А где остальные взять? Продавать корову, телку, сено? Жизнь бьет постоянно. Но я хочу, чтобы у моих детей был дом, было нормальное детство. Я хочу, чтобы они были дружными, не боялись трудностей, чтобы отслужили в армии, получили хорошую профессию — да не одну.
Да, я мечтаю о компьютере для своих сыновей, принтере — ведь сейчас курсовые и дипломные работы требуют отпечатанными на компьютере. Я мечтаю о спутниковой антенне, о видеокамере, чтобы заснять на память подрастающих своих детей. Как хорошо было бы заглянуть потом в семейный архив. Я только мечтаю, потому что мы остались без телевизора, без мяса, без денег. Я не знаю, как одеть своих детей, на какие деньги. Но именно дети, мои сыновья, держат меня на этом свете: я им нужна, не имею права опускать руки. Хотя на душе порой так горько и больно. За что наказана жизнью? За то, что ращу пятерых сыновей, которые скоро пригодятся государству? Один уже пригодился. Но почему государство не может и не хочет помочь мне? В лице федеральной власти или местной, все равно. Не откажусь ни от какой помощи. Приму любую с благодарностью.