Не молчать!

«Нулевых больше ста…» — повторял человек, который с пяти часов вечера «черного понедельника» до десяти часов утра во вторник вместе с горноспасателями поднимал на поверхность останки погибших. Уже через несколько часов после взрыва на «Ульяне», здесь знали, что погибших — больше сотни. Молчание, сковавшее уста всех, кто имеет хоть что-то рассказать о трагедии, напоминает информационную блокаду времен начала Чеченской войны. Те же ужас, безысходность и страх сказать лишнее…Во вторник утром отправляемся на шахту «Ульяновская». Милицейские кордоны — на каждом изгибе траурной ленты дороги. У КПП при въезде — усиленная охрана с одной стороны и застывший журналистский «отряд» — с другой. Прессу на территорию шахты не пускают, столичную, равно как и местную. «Провожай!» — властно диктует рация начальнику охраны, и тот отправляет всех на «Юбилейную». Там находится АБК «Ульяновской», там сейчас с родственниками погибших работают психологи, там все смогут объяснить. Едем на «Юбилейную».
На площадке перед зданием администрации, среди шеренги автомобилей — люди с застывшими лицами. Семья из Осинников — женщина и двое мужчин — не дождались мужа и сына. Их, вроде бы, пока еще не подняли на поверхность, значит, остается надежда… Но в три часа им велено приехать в морг на опознание. Никто ничего не знает.
У входа в здание АБК — снова кордон. Нашему фотокорреспонденту охранник пригрозил разбить фотоаппаратом «башку»… И все-таки удается пройти. Вывешенные списки — самое сердце трагедии. Находим их справа у входа. На белых печатных листочках повыше — те, кого уже подняли на поверхность. Ниже — те, кто еще остается под землей. Женщина и трое молодых мужчин за ней замирают у стены — бегут глазами по черным кричащим рядам букв. Рукой, будто на ощупь, она находит родное имя в нижнем списке.
— Он еще там… Что делать?..
От печальной стены с невидящим взглядом бросаются дальше. Высокий мужчина, представитель МЧС, поднимается навстречу, объясняет:
— На общем совещании списки тех, кто погиб, поделены между руководителями нескольких предприятий. Вам сейчас нужно найти своего непосредственного начальника и выяснить все, что известно… Подумайте, кто из вас пойдет на опозна-ние. Процедура эта тяжелая — не всякий здоровый мужчина выдержит… Подготовьте стоматологическую справку, подумайте о каких-то особых приметах, возьмите справку о группе крови…
Вверх по лестнице, а потом по темным, как норы, коридорам — за хрупкой надеждой. Она все также впереди, маленькая и какая-то по-детски суетливая. За ней — молчаливые, потерянные и беспомощные — остальные.
В каморке за столами курят двое.
— Что с Мишей?
— Не достали…
— Но ведь есть надежда?..
Тот, что постарше, качает головой и затягивается.
— Нулевых — больше ста… Марин, ты, это, не надо… Сын? — кивает на ссутулившегося парня. — Сейчас самое главное — опозна-ние…
Когда осиротевшая Марина уводит свое семейство, остаемся и просим рассказать, как это было.
— Зачем? Вы кто? Вы нас подставить хотите?
— Нам нужно рассказать людям правду…
— Зачем? — кричит старшой. — Кому она нужна, эта правда?! Я десять лет назад друга на «Зыряновке» хоронил, и тогда — всем по… было!
Невыносимо видеть, как плачут мужчины.
— Вы «Чистилище» видели? — спрашивает тот, что помоложе. — Так же… Помещение закрытое — попробуйте остаться целым под прицельным выстрелом…
Работая рядом с горноспасателями на месте трагедии, они опознавали своих по табельным номерам, если не было особых примет — колец, часов… Собирали в мешки то, что осталось от когда-то живых и сильных мужиков, несли на себе до «канатки». В десять утра во вторник из 81 найденного шахтера были опознаны только 39.
— Почему это произошло? Кто виноват?
— Да никто не виноват! Природа. Может, весна эта резкая. Может, в Казахстане опять что-то рванули…
На информационном листке рядом с десятком других сообщений о малых и больших авариях на шахтах Кузбасса — среднесрочный прогноз по сейсмической активности региона на февраль-март. В колонку перечислены наиболее сейсмически активные дни с напряженностью в 2‑3 балла. На 15-18 марта — западнее Прокопьевска, 22-24 марта — в центральной части Кузбасса. Рекомендовано предусмотреть «особые меры по технике безопасности производства горных работ, так как в эти периоды вероятна активизация горного давления, возникновения аномальных потоков геоплазмы, что может стать причиной аварийности на шахтах». И ниже мелким шрифтом: «Начальникам участков и отделов довести до трудящихся филиала изложенную информацию на сменных нарядах».
В каморку заглядывает молодой человек и обращается к одному из наших собеседников: «Мне завтра в смену выходить — вот пришел узнать — как, чего?..»
— Выходить, — отвечает старшой. — Будешь работать на-гора, начинаем восстановительные работы.
Когда парень уходит, снова недоверчиво спрашивает:
— Зачем вам это надо?
— Чтобы наши бабы знали и не пускали своих мужей в шахту, ни за какие деньги.
— А вы думаете, мужики здесь большие деньги заколачивают?! Посмотрите «ракушку»!
На малюсеньком клочке бумаги вижу месячный итог работы слесаря — 12700.
— Так зачем же вы идете сюда?!
— А куда еще? Где платят больше? Мои дед и отец были шахтерами — нам больше идти некуда…
Мы пообещали не называть имена собеседников, изменили даже имя вдовы. Потому что те, кто сейчас, после страшной и большой беды начинают жить с нуля, боятся. Кому-то еще работать, вдовам — выживать — на всех есть «управа», и потому им безопаснее молчать. Нам — нет.