Мы верим: всё ещё будет

Завтра российская милиция отмечает свой профессиональный праздник. У граждан сейчас совсем не однозначное отношение к органам правопорядка. Тот образ смелого, заботливого и вездесущего дяди Степы, впитанный нами в детстве с молоком матери, как-то незаметно растворился в розовом тумане советского периода, уплывшем в далекие дали с приходом новых времен.В труднейшие 90-е годы, когда бандиты, не таясь и не стесняясь, правили в разоренной России бал, мы, не полагаясь больше ни на кого, научились сами себя оберегать и защищать, наши окна закрылись решетками, а двери — бронированными коробками. И хотя милиция по-прежнему по мере своих сил обороняла нас от бандитского произвола, прежних близости и доверия уже практически не осталось. А случившийся позже дефолт довел милицию до нищеты точно так же, как и все остальное население страны. Милиционерам пришлось подрабатывать в свободное от службы время, что тоже не способствовало укреплению правопорядка, а заодно и единству с народом.
Но и кризисы имеют свои положительные стороны: они указывают нам на слабые места и учат, как делать их сильными. Как грабли, на которые только очень неумные люди стремятся наступить еще раз. Мы начали понимать, какой не должна быть милиция, и думать о том, какой мы хотели бы ее видеть. Мы чаще начали вспоминать о том, как было. А было в общем-то неплохо. Милиционеры ходили по городу пешком, общались с народом, и одно их присутствие сдерживало потенциальных хулиганов и грабителей.
Даже участковых знали тогда в лицо, и они знали по именам своих подопечных, особенно тех, кто склонен был к дебошу и скандалу. За участковым моего детства лейтенантом Славой Кочергиным ребятня (это было в 60-е годы) ходила толпой — он был мастером спорта по самбо и лихо отплясывал русскую. Однажды на углу соседского дома Слава несколькими приемами обезоружил напавшего на него с ножом хулигана: тот на свою беду с кем-то его спутал.
Надо ли говорить о том, как нам хотелось быть похожими на него? Где вы сейчас, нынешние Славы Кочергины?
Впрочем, одного замечательного милиционера я знаю и сейчас. Это инспектор по вооружению батальона патрульно-постовой службы капитан милиции Владимир Котелевич. У него открытое лицо, прямой взгляд. От него веет уверенной силой, а его воззрения на правопорядок и отношения с населением вызывают уважение. Из него, я думаю, вышел бы прекрасный участковый уполномоченный, но он выбрал другую службу. Патруль — это передний край милицейской борьбы с преступностью. Кровь, преследования, схватки — это его повседневность. Самое дно человеческой жизни, в которой ножи, топоры, пьянки со смертельным исходом — обычное дело. На такой службе порой поиск и задержание преступников не самое главное. Самое главное — сохранить в себе человечность.
Владимир Котелевич оказался в милиции не преднамеренно и не случайно — сама жизнь привела. Его отец был офицером-пограничником, погибшим на границе с Ираном. Володя тоже служил в погранвойсках и вернулся из армии закаленным и хорошо подготовленным. Дядя, офицер милиции, предложил продолжить службу в их рядах. Тогда, в начале 90-х, как раз создавались части специального назначения, в Новокузнецке образовалась отдельная рота спецназа, и Владимир Котелевич стал ее бойцом.
Боевое крещение прошел почти сразу. Спецназовцы тогда с автоматами прикрывали работников ГАИ. В одно из дежурств на абагуровском разъезде остановили машину, шофер вышел с ошалелыми от страха глазами и, проходя мимо Котелевича, шепнул: «Там с пистолетом».
В салоне автомобиля сидел пассажир, одна его рука была прикрыта отворотом пиджака. Мозг еще не успел наметить план захвата, но руки привычно рванули из-за спины автомат, распахнули дверь, и не успевший опомниться пассажир, сжимавший в руке пистолет, уже лежал возле машины. Чуть позже выяснили: пистолет был на боевом взводе, повремени Владимир долю секунды — и могло случиться непоправимое.
Такие инциденты случались на службе, но и вне службы Владимир не оставался без приключений. Молодой был, резкий, остро чувствовал несправедливость. Хулиганы, видимо, ощущали это и порой специально провоцировали его. Он им замечание, а они в ответ: «А пошел ты!..» Кто такое стерпит? «Приходилось драться», — с улыбкой вспоминает Владимир.
Сейчас, когда случаются такие инциденты, Владимир предпочитает снимать напряжение словом, шуткой. Действует.
Когда началась первая чеченская кампания, Владимир Котелевич стал ездить на Кавказ. Там была настоящая война, но первые шесть командировок прошли удачно, без ранений. Ранение Котелевич получил в последнюю, седьмую командировку. Он был уже офицером, командиром роты спецназа.
Они дежурили на блокпосту, когда через него прорвался бензовоз с краденой нефтью — незаконным промыслом занимались местные сотрудники правоохранительных органов. Бензовоз новокузнецкие спецназовцы задержали, но через некоторое время на его выручку приехали две «Нивы» с вооруженными людьми. В коротком бою были убиты один новокузнечанин и четверо местных. Несколько человек с обеих сторон было ранено.
Котелевич бежал в укрытие, когда ему сзади в бедро попала пуля. Как в боевике он увидел, как пуля, пробив мышцы, вылетела из ноги. Хирурги потом удивлялись: какая удачная рана, ни одного жизненно важного органа не задето.
Котелевич лежал в дагестанском госпитале и думал: «Надо же, седьмая, «счастливая» командировка и такое невезение». Но счастливый, седьмой, номер не подвел. Незадолго до поездки на Кавказ Владимир познакомился с девушкой Юлей. Познакомился и уехал, не догадываясь еще, что это судьба. Так Юля, узнав, что он ранен, добилась в УВД города командировки на Кавказ (все потом удивлялись, как ей это удалось), приехала к нему и выхаживала, пока он не выздоровел. А потом они поженились, и Юля родила Владимиру прекрасного сына. Сыну сейчас один год, он с удовольствием примеряет папину милицейскую шапку, а Владимир думает, что если сын захочет стать военным, как дед, или милиционером, как отец, он ему препятствовать не будет.
За службу Владимир Котелевич награжден орденом Мужества и несколькими медалями, среди которых медаль Жукова, «За охрану общественного порядка» и медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.
Когда-нибудь, я в это очень хочу верить, в милицию снова потоком пойдут романтики, энтузиасты и вернут ей славу и уважение давних-предавних времен. И пусть это время наступит быстрее.