Мать, отказывающаяся от ребёнка, часто сама жертва
Одно из новых направлений в деятельности Центра защиты семьи и ребенка (недавно он стал называться Центром психолого-медико-социального сопровождения) — работа с матерями, которые сразу же после родов официально заявляют об отказе от ребенка.
Эта категория женщин обычно не попадает в поле зрения психологов. Между тем многие из них находятся в отчаянной ситуации, и только мощная психологическая и социальная поддержка способна порой удержать мать от безумного шага.
Сегодня наш собеседник — психолог, автор, можно сказать, «ноу-хау» в этой деликатной сфере Людмила Лебедькова.- Людмила Николаевна, что вас подвигло на этот жертвенный путь?
— Горчайшая боль российского детского сиротства. Социального сиротства. Не хотелось бы пафоса, но иначе не скажешь. Я работала в доме детства э 95, заведовала Куйбышевским детским приютом — в этом горе можно захлебнуться. Но слезами горю не поможешь. Можно строить и строить интернаты и приюты, создавать условия для реабилитации несчастных детей — это надо, но эти меры не устраняют причины.
Что с нами происходит? Рождаемость падает. Младенческая смертность растет. Больше половины семей — однодетные. Чуть ли не каждая вторая семья распадается. Дети становятся редкостью, их «ценность» должна расти. А детские дома переполнены… Гибнет семья, основа основ общества.
Причины известны. Обнищание, пьянство, потеря нравственных устоев. Изменилось родительское отношение к детям, вплоть до полного от них отторжения.
Массовые явления складываются из отдельных случаев. А в отдельном случае можно разобраться. Что заставляет конкретную женщину отказаться от своего ребенка? И я пошла в роддом. В то время я проходила переподготовку на факультете психологии Института повышения квалификации. И темой моего диплома стала «Депривация материнства как причина социального сиротства».
— Что означает этот термин?
— Психической депривацией называют состояние, возникающее в результате таких жизненных ситуаций, когда человеку не представляется возможность для удовлетворения некоторых его основных психических потребностей в достаточной мере в течение достаточно долгого времени. И потребность эта угасает.
Прежде чем говорить с женщиной о ребенке, стараюсь как можно больше узнать о ней самой, в том числе ее родительской семье. Очень часто корни утери материнского инстинкта там, в раннем детстве или даже младенчестве. Девочка, не получившая в нежном возрасте жизненно необходимой материнской любви и ласки, и сама не способна дать ее своему ребенку.
Ко мне как-то пришла в отчаянии немолодая женщина, дочь которой бросила ребенка. «Господи, — сокрушалась она, — дочь ни в чем никогда нужды не испытывала!..» Слово за слово, и вдруг слышу, что молодая мать — приемная дочь этой женщины. Ее собственная мать когда-то оставила девочку. Она этого не помнит, не знает, а поступила так же!..
— Социальное сиротство — явление не только российское…
— Оно пришло в мир с началом разрушения патриархальной семьи, с включением женщины в социальные процессы. Сместились роли, когда-то закрепленные отдельно для каждого из супругов. Изменились условия, обеспечивающие передачу родительского опыта от поколения к поколению. Да и сам материнский опыт у современных бабушек и мам довольно ограниченный: работа, детский сад.
— Девочки сегодня в куклы играют?
— Они играют в Барби! А это совсем другие игры. Можете представить, чтобы эту разряженную особу можно было, как когда-то малыша-голыша, купать, кормить, лечить, баюкать?
— Изменилось в целом родительское поведение, но всю ответственность за ребенка общество оставляет на матери.
— Закон природы. Мать рожает ребенка, вскармливает своим молоком, с любовью обихаживает — и это делает человека человеком. Замены ей нет. Особенно в младенчестве. Вот почему так важно удержать маму еще в роддоме.
— Что говорит городская статистика?
— За последние пять лет в наших родильных домах зарегистрировано 507 первичных отказов. Из них в 66 случаях ребенка мать все же забрала. Много это или мало — сто сирот за год? Из них до десяти и больше случаев, когда мать отказывается уже от второго ребенка.
Знаю женщину, оставившую пятерых детей. От таких опустившихся мам детей, если бы они их сами не бросали, наверное, надо было бы ограждать. А еще правильнее — настойчиво предлагать контрацептивы. Нет денег — дать бесплатно! Матерями они никогда не станут. А есть и такая аморальная прослойка (она небольшая), когда женщина для того и рожает, чтобы паразитировать со своими мужчинами на детское пособие. Ребенок остается у нее, но ребенку не достается ничего! Тоже проблема.
Но встречается и такая холодная расчетливость — оторопь берет. Двадцатилетняя студентка, единственная дочь в очень благополучной в материальном плане семье. Беременность от случайной связи. Вырастить ребенка семья, конечно, могла. Но зачем осложнять жизнь? С ведома и согласия родителей ребенок оставлен. Мнение окружающих юную маму не волнует, принятые в обществе нормы она не признает. Так ее воспитали.
У одиннадцати женщин, с которыми начинала работать в первый год, много было общего. Случайная связь, нежелательная беременность, хотя возраст в среднем соответствовал возрасту зрелой личности матери — есть такое понятие. Неопределенность жизненных целей, несформированность профессиональной ориентации, большинство не работали, кто работал — на низкооплачиваемой работе. Малый достаток, неблагоустроенное жилье. Во время беременности продолжали курить, половина из них могла себе позволить выпивку… Ни за свои действия и судьбу, ни за ребенка никакой ответственности не проявляли. Об отцах и говорить не приходится. Хотя некоторые женщины сохраняли беременность в тщетной надежде удержать мужчину. Из одиннадцати только трое выросли в полной семье, шестеро — в неполной, двое — в детском доме.
Но даже при такой неопределенной жизненной перспективе для некоторых из них отказ от ребенка был сильнейшим стрессом. Горе их было неподдельным. И бросить не хотят, и взять некуда…
— С какими словами вы идете к матери?
— Готовых не имею. Смотрю амбулаторную карту, как протекали роды, кормит ли ребенка. Осторожно расспрашиваю, прошу заполнить анкету. Если мать несовершеннолетняя, жду появления родственников. В последнюю очередь спрашиваю об отце ребенка. Хотя часто именно в нем и причина.
Первая любовь, страстные клятвы — и вдруг мальчик пугается. Для юной мамы нет оскорбления страшней: «Ему не нужен ребенок!» Ей самой жить не хочется. День работаю с ней, второй, на третий берет дочку на руки. Покормила — и все, без ребенка не уйдет. Теперь слово за взрослыми. Слава Богу, родители с той и другой стороны на высоте. Девочку взяли, детей помирили и поженили.
Но чаще всего трудности преследуют маму и дальше. И никуда ни мне, ни Центру от них не деться. Очередная моя подопечная ушла с ребенком. А дома свет отключили за неуплату. Сейчас хлопочу, чтобы как-то погасить долг…
Не так тяжело (тяжело!) с мамой-отказницей говорить, не так трудно (трудно!) пробивать паспорт, прописку, гражданство (для вынужденных переселенцев), сколько беседовать с родственниками. Матери не хотят быть бабушками, у свекровей на языке одно: «Не наш ребенок». Однажды даже анализ делали, взял Центр такую заботу на себя, чтобы муж признал свое отцовство.
Такие драмы происходят! Есть семья, где мать рожала одних девочек, а очень хотела дать мужу сына. В шестых родах она умерла. Через какое-то время ее старшая восемнадцатилетняя дочь, на руках которой все сестры, рожает сына. Исполнила заветную мечту матери. Отец вроде рад мальчику-внуку. Но в доме новая жена, ей лишний рот не нужен. И мальчик остается сиротой!
— Мать, оставляющая ребенка, часто сама жертва обстоятельств?
— Общество сурово осуждает ее, и с этим не поспоришь. Но и бездушие самого общества оправдать нельзя. Почему не дать женщине, находящейся в трудной жизненной ситуации, шанс состояться как мать? Имею в виду в первую очередь молодую маму, несовершеннолетнюю. Временный стационар (интернат) на базе наших социальных центров или Домов ребенка, круглосуточные ясли (хотя бы одни на весь город) помогли бы какое-то время маме продержаться. Даже если потом она не справится с трудностями, отдаст ребенка (это не исключено), все равно время, проведенное с ребенком, и для нее, и для малыша свое благое дело сделает.
— Подростковое материнство становится проблемой?
— Бедствием! В прошлом году десять рожали, в этом году уже вдвое больше. Вот где работа нашим школам и училищам! И в форме просветительской, объясняющей ценность девичьего целомудрия, и в конкретной помощи девочкам группы риска, уже живущим половой жизнью. Надо предлагать им бесплатные средства для предохранения от нежелательной беременности. А что делать в условиях падения нравственных запретов, разгула бесстыдной рекламы? Пока государство не опомнится, пока общество не начнет ограничивать моральную вседозволенность, другого пути не вижу.
Мы как-то обращались к горожанам с просьбой помочь девочке-матери. Так три одинокие старушки согласились взять ее к себе. Помощь не понадобилась, но сам факт дорогого стоит. Уже просматривается межведомственная цепочка. Роддом — женские консультации — наш Центр — социальная защита — службы занятости, миграции, милиция… Мы идем путем проб и ошибок, на свой страх и риск. Используем личные контакты (директор, к примеру, пишет ходатайства в молочную кухню, в роддома — подержать несколько лишних дней младенца), а надо, чтобы это делалось на законной основе.
Спасибо персоналу роддомов и гинекологических клиник, они активно сотрудничают с нами, создают условия для работы с мамами, создают банк данных для профилактики повторных отказов.
В этом году из 90 женщин, заявивших о своем отказе от материнства, 32 все же остались мамами для своих малышей. Такого эффекта мы сами не ожидали. За детьми, конечно, наблюдаем — это само собой, и помогаем мамам в решении их жизненных и бытовых проблем.
— Руки не опускаются?
— Иногда слышу: зачем вы тратите столько сил и нервов?! Если б не тратила, я бы здесь не работала.
