Мартышкин труд Питера Джексона

Обезьяна — единственное живое существо, соз-данное не Богом, а Сатаной в качестве гнусной пародии на Адама. В этом уверены приверженцы некоторых христианских сект. «Образ обезьяны в снах и галлюцинациях воплощает вытесненные сознанием агрессивные импульсы», — так считал Зигмунд Фрейд. «Ни в коем случае не думай о белой обезьяне» — такой посыл оставил человечеству Ходжа Насреддин. В русских национальных культурных традициях обезьяна никогда не пользовалась особым уважением и всегда ассоциировалась с глуповатой и забавной мартышкой. Особенно досталось ей от известного баснописца Крылова. «Мартышка, в зеркале увидев образ свой…», «Проказница мартышка, осёл, козёл и косолапый мишка». Это только по памяти, навскидку.Но когда на сцену вступает отнюдь не мелкий и забавный примат, а гораздо более крупный подвид, отношение к нему резко меняется. Из литературы — «Убийства на улице Морг» Эдгара Аллана По, а из кинематографа — несомненно, «Кинг-Конг».
Истерия вокруг Кинг-Конга накрывает человечество каждые тридцать лет, примерно так же, как и эпидемия опасной болезни. Но самую первую свою жертву Кинг-Конг прикончил, ещё не успев толком появиться на свет. Ею стал известный писатель Эдгар Уоллес, нанятый продюсерами для подготовки киносценария о гигантской горилле с острова Черепов, перевезённой впоследствии в США и устроившей там форменный беспредел. Осенью 1932 года, доведя сценарий примерно до середины, Эдгар Уоллес скоропостижно скончался от сердечного приступа, не в силах пережить написанный им бред. Текст сценария пришлось впопыхах дописывать уже так называемым «литературным неграм» — то есть самым настоящим подёнщикам, что, впрочем, привело к довольно любопытному результату: самый первый фильм о Кинг-Конге получился алогичным и недосказанным. Седовласые поклонники самой первой киноверсии до сих пор спорят, что же, например, делал Кинг-Конг с теми девственницами, которых ему приносили в жертву дикари с тропического острова Черепа? Но, в сущности, есть и немало других не менее животрепещущих вопросов в отношении Кинг-Конга. Например, почему все те же дикари, оградившие своё поселение гигантской стеной для защиты от Кинг-Конга, проделали в этой стене гигантскую дверь, сквозь которую он мог проходить как к себе домой? Или как громадного примата смогли провезти в Америку на утлом судёнышке? Чем там его кормили и, кстати, куда подевалась часть экипажа судна к моменту прибытия Кинг-Конга на берега Гудзона?
Первый фильм о Кинг-Конге увидел свет в далёком 1933 году. Его режиссёру — Мериану Куперу — съёмки фильма обошлись в рекордную по тем временам сумму — полмиллиона долларов. И вскоре фильм «Кинг-Конг» триумфально атаковал кинотеатры Америки. В первые же дни кинопроката он принёс почти два миллиона, спас от разорения выпустившую его небольшую кинокомпанию RKO, а самого Купера сделал главным нуворишем Голливуда.
Тема прижилась. Вскоре встал вопрос о дальнейших похождениях исполинской обезьяны. Идея эта почему-то приглянулась японским кинодеятелям, которые, переименовав Кинг-Конга в более привыч-ное для японцев Кингуонгу, схлестнули его ни с кем иным, как с самой Годзиллой. Положа руку на сердце, следует признать, что в этом поединке шансов у Кинг-Конга было маловато. Разные у него с Годзиллой были весовые категории. Скорее всего, при встрече с ним Годзилла бы его просто не заметила, а заметив, раздавила бы. Тем не менее японцев сей факт не смутил: они подбросили мутанту-горилле недостающие килограмы, таким образом уравняв возможности с мутантом-рептилией. Фильм вышел презабавный. Не располагая достаточными средствами на дорогостоящие спецэффекты, японцы, ничтоже сумняшесе, наняли статиста, напялили на него некое подобие обезьяньей шкуры, после чего оставались несложные комбинации с ракурсом и масштабом, и вот продукт готов. Зрители покатывались со смеху, видя, как косматый монстр переминался с лапы на лапу, а в кульминационной сцене умудрился самым нелепым образом лягнуть своего земноводного недруга. Что, впрочем, не помешало в финале фильма отправить Годзиллу в мир иной, запихнув ей в глотку дерево. И та им подавилась. Чего только не бывает в жизни! То гигантскую гориллу убивают. То нет («Кинг-Конг жив!», 1976 год). Туда-сюда, пинг-понг.
Теперь вот последняя экранизация про Кинг-Конга. Режиссёру Питеру Джексону мало показалось предыдущих «Властелинов колец», так он решил ещё и снять римейк любимой картины своего детства. Заинтригованное человечество узнало о 110 миллионах съёмочного бюджета, о гигантской работе, проделанной режиссёром с целью воссоздания, вплоть до мельчайших подробностей, всех характерных примет чудища. Об исторически достоверных (хоть вставляй в учебные пособия) декорациях Нью-Йорка 30-х годов, в которых вершится обезьяний беспредел. И о том, как бережно и аккуратно подби-рали актёров по принципу сходства с исполнителями, занятыми в первоначальной версии картины. Эд-риан Броуди был утверждён сразу же, а вот Наоми Уоттс пришлось довольно долго доказывать своё умение делать большие глаза и пронзительно верещать от ужаса в той же впечатлительной манере, в которой когда-то всё то же проделывала её предшественница — Фэй Рэй.
И что мы имеем в итоге? В итоге мы имеем то, что имеют нас с вами. Фильм пустой и доброго слова не стоящий. Чуть ли не добрая половина его посвящена преамбуле, а когда наконец дружная ватага добирается до острова Черепов, начинаются дешёвенькие головокружительные приключения в духе «Индианы Джонс». И даже приключения гигантской гориллы в самом центре Нью-Йорка не вызывают должных эмоций: в конце концов, центр Нью-Йорка успел повидать вещи и пострашнее. Впрочем, гигантские насекомые, динозавры и прочие не совсем привычные существа в фильме выглядят достаточно убедительно. Иной раз даже убедительнее основных персонажей из числа Homo Sapiens.