Марганцевый дым, или Новокузнецк в розовом цвете

Классика бессмертна. “Двенадцать стульев” свели в условном городе Старгороде троих: бывшего предводителя дворянства, сына турецкоподданного и дворника, все — маргиналы в точном социологическом смысле слова, хотя и по-разному. И вот, казалось бы, что общего между Кисой Воробьяниновым, Остапом Бендером и дворником экс-барина? Да место действия. Зачумленная дворницкая, залитая бриллиантовым дымом. Как пишут Ильф и Петров, от фантазий о сокровищах мадам Петуховой “драгоценный мираж потрясал комнату”. Сияние золотого тельца стало продуктом изменённого состояния сознания, в которое впали будущие концессионеры.

Описанная ситуация очень похожа на ту, что в последнее время разворачивается в Новокузнецке. Город привстал на цыпочки (хотя и не встал на дыбы) в связи с перспективой обзавестись так называемым “мини-ферросплавным” заводиком на промплощадке полуразорённого гиганта социалистической индустрии. Публикаций на эту тему множество, акций тоже немало, а уж количество комментариев в социальных сетях просто огромно. Чего катастрофически не хватает — так это определённости. Красной лампочкой сквозь все интернет-контенты пульсирует тотальное недоверие людей, так или иначе включившихся в “марганцовку”, к текущей информации — и это при том, что тема не только не отпускает, но провоцирует всё новые и новые медийные эффекты. Именно в этом пара-доксе — нерв ситуации. Но сначала несколько фактов.

Сообщения о предпринимаемых властью мерах по “правильному” решению живо-трепещущего вопроса, вредно ли подобное производство в городской черте или не вредно (бином Ньютона!), тут же комментируются в сетях бесконечными “не верю” и перемежаются взаимными обвинениями пользователей в троллинге. Не помогают даже дни открытых дверей. Вот в конце ушедшего года активистов антимарганцевого движения сводили на экскурсию в литейный цех на территории ОАО “ЕВРАЗ Объединенный Западно-Сибирский металлургический комбинат”, но от увиденного своими глазами картина для них яснее не стала, да и стать не могла. Газетный репортаж об экскурсии написан в детективных тонах.

Ещё до того выяснилось, что некие школы и детсады пытались собирать подписи родителей против строительства завода. Примечательно, что ситуация сразу была переведена в поле теории заговора: в действиях “антимарганцовщиков” комментаторы напряжённо высматривают режиссуру чуть ли не мировой закулисы (“марганцевый скандал сфабрикован неизвестными с целью закрыть стратегическое производство” — это же стилистика времён 1937 года). Но не смешиваются ли при этом разные вещи: нормальная гражданская позиция человека, не желающего, чтобы его ребёнок рос в городе с плюс ещё одним заводом, с одной стороны, и политтехнологические схемы по генерированию слухов и управлению митингами — с другой?

В СМИ определены “розовые” (цвета хорошо разбавленной марганцовки) перспективы для города. В частности, обещано “снижение себестоимости металлургической продукции”. Браво! Но кому обещано? И что от этих оптимизаций кузнечанам? Может быть, надо как-то разделять: это стратегическая цель развития города Новокузнецка или корпорации СГМК? Почему-то городу (не SGMK group, а именно Новокузнецку!) прочат “избавление от сырьевой зависимости поставок марганца из других регионов” и даже “сырьевую безопасность предприятий юга Кузбасса, в первую очередь — ОАО “ЕВРАЗ ЗСМК”. Великую силу имеет слово! Главное — только все вещи правильно называть, и тогда бриллиантовый, то есть марганцевый, дым сгущается, а сознание меркнет. Это хорошо понимают модераторы сайта ЗАО “ЧЕК-СУ.ВК”, информирующие всякого захожего на их ресурс юзера о миссии своей организации: “Создание вертикально интегрированного горно-металлургического комплекса в Сибири значительно сократит зависимость российских металлургов от импортных поставок марганцевой руды и ферросплавов”. Почему-то сразу представляется типичный такой российский металлург с новокузнецкой пропиской, дядя Вася Сидоров, порядком уже настрадавшийся из-за собственной зависимости от империалистического Запада. Запад безбожно взвинчивает цены на поставляемые ему, Васе, руду и ферросплавы. И вот оно, долгожданное освобождение от ига: свой, нутряной “мини-ферросплавный”. Вася ликует, а по углам дворницкой мерцает драгоценный розовый дым…

Управляющий директор ООО “СГМК-Ферросплавы” И.М. Обриев сообщает: “Мы тоже, как и собственники предприятия, живем в Новокузнецке, не на Кипре, не где-то ещё, мы дышим тем же воздухом, что и все новокузнечане”. Если это не оговорка, то где эта улица, где этот дом — прибежище собственников “мини-ферросплавного”? Правильные слова подбирают и анонимы-журналисты, называя марганец “жизненно необходимым для чёрной металлургии” и “жизненно важным компонентом для производства качественной брони”. Тем самым журналистика вносит новое слово в теорию эволюции: шутка ли, открыта новая форма жизни — металлургическая.

В качестве важного аргумента в пользу пуска производства корпоративное управление СГМК выдвигает использование по назначению бесхоза, образовавшегося в ходе реструктуризаций КМК, опустевшей производственной площадки. К тому же планируется, по разным данным, от 200 до 400 новых рабочих мест. Да это прямо-таки революционное решение для города-полумиллионника! Особенно если учесть, что часть этих рабочих мест уже сейчас осваивают специалисты пенсионного возраста.

Апологеты пуска заводика резонно указывают оппонентам на дымы из десятков оцепивших Новокузнецк заводских труб и на выхлоп тысяч автомобилей энного лохматого года выпуска — мол, в таком букете тоненький стебелёк ещё одного предприятия общей картины не изменит, и вообще, чего вы против цемзавода или алюминиевого не боретесь, а вцепились в современнейший и чистейший “мини-ферросплавный”. Представим, что на приёме у врача пациент услышал: “У вас злокачественное новообразование, но оперировать мы его будем только когда вылечите свой диабет, избавитесь от близорукости и покончите с курением, а до того даже не появляйтесь”. Может ли сработать такая логика на убеждение горожан, не желающих видеть у себя под боком ещё одно тяжёлое производство? Нет, потому что марганцевая проблема располагается в принципиально другом горизонте, где все эти аргументы не действуют.

Если попытаться увидеть что-то общее в пестроте текущих дискуссий, то этим общим является упорное размещение проблемы пуска завода исключительно в социально-экономическом поле. Между тем проблема эта не экономическая, не технологическая, не экологическая и даже не политическая: она социогуманитарная. Это не просто другой ярлычок — это принципиально другая природа стоящего перед нами вопроса, а значит, и принципиально иные решения. До тех пор, пока тема “марганца” обсуждается как социально-экономическая и производственная, реальная и очень серьёзная городская проблема ретушируется и переводится в режим отсроченного действия. То есть она, будучи отложенной, вместо принятия экстренного адекватного решения будет накапливать свой разрушительный потенциал. А это значит — в определённый момент неподконтрольно “рванёт”. Ситуация ведь почти революционная, только у классиков марксизма-ленинизма верхи не могли, а низы не хотели, а теперь наоборот: низы не могут, а верхи упрямо не хотят.

О чём идёт речь? Начнём с очевидного. Практически все дискуссии на тему выруливают рано или поздно к “точным данным” о степени вреда для здоровья человека от выбросов планируемого производства. Оперируют ими специалисты — либо ангажированные инвестором строительства, либо противники из общественности. Среди последних преобладают люди преклонного возраста, отработавшие десятилетия на металлургических предприятиях или в геологоразведке, но главное — не связанные более политкорректностью, цена которой — боязнь потерять рабочее место. И тем, и другим понятны обороты вроде “газоочистные рукавные фильтры Ф-3400 с импульсной регенерацией”. Но их профессиональная пикировка попадает в локальное медийное пространство, где специалистов по ферросплавным технологиям сами понимаете сколько. И здесь все эти сложные слова — просто звуки. Журналист Сергей Бабиков сетует по этому поводу: “Начинаешь общаться с людьми — и понимаешь, что сути и близко не понимают. Не видят разницы между марганцем и “марганцовкой, которой я ногу сожгла”. Не знают параметров строящегося предприятия, да и не хотят знать”.

Это так. Но верно и другое: даже если бы все мы в одночасье вдруг постигли эти параметры, ситуация бы не изменилась. Вот это и есть ключевая проблема: вопрос в горизонте технологических, экологических и медицинских параметров не решаем в принципе, потому что его заведение в эти поля ничего, кроме кружения по уже очевидным заезженным темам, не даёт.

Какими бы профессиональными аргументами ни оперировали технологи и экологи, доказывая или опровергая вредность производства в черте города, обыватель скажет одно: “Все врут”. При этом его мнение (его социальное знание, говоря научным языком) будет совершенно невозможно поколебать, какие бы новые доводы ни приводились. Примерно так же сложно было бы сегодня искусственно изменить отношение российских обывателей, то есть нас, грешных, к процедуре выборов или к олигархическому крупному бизнесу. В слово “обыватель” ничего обидного не вкладываем: все мы вне поля своей профессиональной деятельности, просто как люди, которым довелось жить-быть в каком-то месте Земли, — обыватели.

Но самое интересное не в этом. Специфика бытования сферы социального знания — в её подверженности прямому и тотальному действию закона, известного социологам как теорема Томаса. Вот формулировка этого закона: если люди, даже вопреки здравому смыслу, определяют ситуацию как реальную, то она реальна в своих последствиях. Например, некто с буйной фантазией решит, что его сосед снизу — агент тайной организации, проверяющей действие на людей мощного облучателя, и “лучи” уже направлены прямо на жилплощадь того, кто сверху. Этот последний начнёт предпринимать активные меры, которые попадут в поле интересов психиатра и, возможно, криминалиста. Обратите внимание: различие мнимого и реального в данном случае абсолютно несущественно для того, кто начинает действовать. (Сказано же: “Даже вопреки здравому смыслу…”)

Но это индивид с его частной жизнью. Однако довольно часто происходят и “публичные оп-ределения ситуации”, в том числе такие мифогенные, как пророчества, предсказания, массовые слухи, которые становятся неотъемлемой частью ситуации и тем самым влияют на её последующее развитие. Это было открыто во второй половине ушедшего столетия, которое дало для этого богатый материал. Другими словами, коллективные фантазмы тоже получают более чем реальное воплощение. Сценарий один и тот же: некое представление, даже заведомо иррациональное для стороннего наблюдателя, становится реальностью для людей, включённых в ситуацию. Так начинаются войны, революции, репрессии, погромы, массовая паника и т. п.

Работа именно такого сценария уже просматривается сегодня в развитии темы марганцевого производства. Давайте представим, что завод уже введён в эксплуатацию, и вот в Новокузнецке в очередной раз дней восемь стоит полное безветрие. Город придавлен серой подушкой выбросов, по радио транслируются заботливые рекомендации не открывать форточек и без особой нужды не выходить на улицу. Реакция населения? Правильно, все собаки повиснут на “мини-ферросплавном”. А если так, то не станет ли он громоотводом от других заводиков, которые будут под шумок подстроены на других площадках? Скорее всего, нет. Социальное недовольство получит кумулятивный эффект, и чем оно обернётся уже на втором-третьем заводике, прогнозировать вряд ли кто возьмётся. В Кузбассе были прецеденты.

Сегодня электорату обещана последняя-распоследняя экспертиза, которая призвана расставить точки над “i”, сделав бессмысленными дальнейшие вопросы по линии: “А нужен ли нам этот заводик?” Не будем думать о том, чего же стоили экспертизы предыдущие, если понадобилась “окончательная”. Главное в другом: она не изменит отношения горожан к проекту СГМК. Люди, очевидно, не хотят этого завода, и они не захотят его ни после этой экспертизы, ни после двадцать пятой. Вот это и есть суть проблемы, а не количество метров от промплощадки до жилой застройки или количество испускаемых ПДК. Именно эту коллективную установку кузнечан есть смысл анализировать главным образом с точки зрения прогнозирования её развития. Для этого в Новокузнецком филиале КемГУ будет проведён специальный “круглый стол” из серии “Город накануне” по социально-гуманитарным аспектам проблемы ввода в эксплуатацию “мини-ферросплавного” завода SGMK group. Приведём перечень вопросов, планируемых к обсуждению на этой встрече, куда будут приглашены представители СГМК, местного научного сообщества, общественного “антимарганцевого” движения и журналисты.

• Как решение строить завод соотносится с объявленным правительством курсом на диверсификацию экономики в городах, тяготеющих к моноспециализации? Почему слово “диверсификация”, такое модное вот только год-два назад, сегодня почти вышло из употребления?

• Как пуск предприятия SGMK group будет вписываться в инновационный курс российской экономики, намеченный президентом? Устроить завод в городе-заводе — это глубоко инновационный шаг на пути к развитию агломерации, это та самая “экономика знаний”, или “умная эконо-мика”, о которой пекутся руководители страны? Или это всё тот же до боли знакомый узкосырьевой сценарий с колониальным оттенком?

• Далее, почему-то никто не думает о том, что затеянный “мини-ферросплавный” — это явно только первая ласточка в куда более длинной цепочке реанимации старых производств, когда площадки демонтированных предприятий экстенсивным образом будут обжиты новыми обитателями в виде ЗАО и прочей экономической фауны. У Новокузнецка таких площадок, наверное, больше, чем где-либо в Сибири. А если есть предложение — будет и спрос. Сегодня мы подложим в разорённое гнездо социалистического гиганта марганцевое яичко. Завтра рядом с ним угреется ещё какое-нибудь, например, ртутное или урановое. Город согласен на перспективу стать инкубатором для выводка “мини-производств”, после которых усугубится статистика по “мини-инфарктам”, “мини-онкологическим заболеваниям”, “мини-выкидышам” и т. п.?

• Как отреагирует на пуск и дальнейшую активную работу завода местный рынок недвижимости? Можно ли прогнозировать, что квадратные метры жилья начнут расхватываться со страшной силой, и не только новокузнечанами, а объёмы жилищного строительства будут неуклонно расти?

• Каких изменений следует ожидать на рынке образовательных услуг? Судя по всему, в Новокузнецк ещё охотнее будут приезжать абитуриенты из агломерации? А может, “мини-ферросплавный” подтолкнёт их родителей решать судьбу детей в пользу других городов?

• А въездной туризм — может быть, он выиграет? Слабенький он у нас пока, рахитичный, но уже с претензиями — вот и улицы под горой Зелёной обрели свои имена, почти вам Олимпийская деревня. Может, ехать на горнолыжный уик-энд через страшноватое ферросиликомарганцевое местечко будет ещё увлекательнее, и экстремальный турист попрёт? С огромной выгодой для Новокузнецка: глядишь, заезжие любители горных лыж остановятся у нас прикупить кока-колы, а то и сникерс приобретут. Можно даже какую-нибудь смотровую площадку устроить для них — в районе тех самых ближайших к бывшему КМК жилых домов, о которых такие жаркие споры между сторонами (не то 500 метров, не то целых 1500), и продавать билеты. По схеме Остапа Бендера, который монетизировал туристский потенциал пятигорского Провала.

• Как обеспечение “мини-ферросплавного” местным сырьём отзовётся на судьбе природных ландшафтов вблизи заповедника “Кузнецкий Алатау”? Что будет (и уже есть) с Усой и Томью? И почему пейзаж, вид, красота, уникальность кузнецкой тайги — вообще не аргумент для тех, кто разрешает запуск производств для хозяев из метрополии? Почему сегодня спасение какого-то места от уничтожения разрезом или ещё чем-нибудь подобным зависит не от закона, а от того, рыбачит ли там какой-нибудь сильный мира сего или нет? И уж если не рыбачит, то судьба практически любой точки на карте области предрешена: копать вам не перекопать. Картинку можно будет прикрыть сайдинговой занавеской, какая излажена вдоль дороги на Костёнково.

• Каков правовой аспект проблемы? Как выглядит в горизонте категории “права человека” намечающийся виток индустриализации — вроде как новый, но с той же технологической начинкой, что и …дцать лет назад?

• Почему никому не бросается в глаза явный парадокс: с одной стороны, в Новокузнецке процветает индустрия SPA-салонов и тренажёрных залов, тесно связанная со здоровым образом жизни и установкой на долголетие, распространилось чуть ли не повальное увлечение горными лыжами, в моде уход за своим телом, холя и нега, и, с другой стороны, прямо в городе планируется пуск “мини-ферросплавного” заводика, поразительной экологичности которого удивляются, похоже, и сами его руководители. Вот слова из интервью управляющего директора И.М. Обриева: “Ни твёрдых, ни жидких отходов у нас не будет, пыль уловят современные мощные рукавные фильтры, в атмосферу уйдёт практически чистый воздух, а не выбросы…” Да это же прямо космическая по безотходности технология.

• Родовым проклятием промышленных регионов являются техногенные катастрофы, исключать которые человечество не научилось. Новокузнецк, кроме того, расположен в сейсмичной зоне. Город заведомо даёт “добро” на возможный аварийный сброс отходов не только имеющихся производств, но и марганцевого вдобавок?

• В сухом остатке главным аргументом в пользу пуска завода является экономия средств владельцев SGMK group в случае перевода поставок из режима импорта в режим “самовыкопа”. Некто, назвавшийся “неравнодушным новокузнечанином”, опубликовал раздобытую им информацию: расходы компании “на экологические мероприятия составляют 50 процентов от общих затрат в проект”. Но если собственник изначально ищет экономии, логично ли ему так тратиться на заботу о нашем здоровье?

• Города и регионы в постсоветской России жёстко конкурируют, это сегодня называется — “маркетинг территорий”. Кто иннополисом тщится стать, кто наукоградом, кто особой экономической зоной, другие эксплуатируют старые формулы типа “Сибирских Афин” (и не один лишь Томск), поспешают попасть в какую-нибудь странную линейку вроде местечковых “Золотых колец” или, на худой конец, “Седьмых чудес света”. Новокузнецк в этот калашный ряд намерен ввалиться в своей промасленной робе, на которой вместо “Всесоюзная кочегарка” инновационно написано: “Всероссийская”?

• Как именно наметившаяся тенденция к реосвоению промышленных площадок обанкроченных производств разовьёт город — реальное пространство жизни реальных людей, что она ему даст? На заседании Комиссии по модернизации и технологическому развитию экономики 26 октября прошлого года президент Д.А. Медведев объявил, что приоритет государственного развития — обеспечение качества жизни граждан страны. Как с этой категорией коррелирует “мини-ферросплавный” в черте города?

• Не подтолкнёт ли эта тенденция к отъезду из Новокузнецка тех, прямо скажем, не худших его жителей, которые ещё колеблются относительно выбора места приложения своих жизненных сил? Прежде всего без пяти минут специалистов, готовящихся к дипломированию. Студенты сегодня открыто говорят, что уезжают не куда, а откуда. А как изменятся их жизненные стратегии после 2012 года? Не начнётся ли просто бегство?

• В случае укрепления тенденции введения в эксплуатацию “мини-производств” демографическая динамика в Новокузнецке изменится. Какое население будет преобладать в городе лет через 15-20?

• Почему молчат как рыбы экологические организации города?

• Станет ли пуск завода, обеспеченный методом силового давления на городское сообщество, дополнительным гарантом устойчивости местной и региональной власти? Может быть, введение завода в действие только прибавит ей авторитета в глазах кузнечан? Ведь у руководителей высокого уровня есть выбор, с чем войти в пятое столетие города. Можно с концертным залом, историко-архитектурным кварталом, с набережной и туристским судоходством, наконец. А можно с россыпью “мини-производств” и с младенцами, которые, поди разбери, под влиянием какого из них будут рождаться неполноценными.

Город Новокузнецк особенный, кому, как не нам, кузнечанам, знать об этом. Имеем такое наследство, что нас вроде уже ничем не напугать. Военное порубежье было (а может, ещё и будет: бешено развивающийся Китай совсем рядом). Гигантская лагерная зона была (и есть). Разве что только атомного производства у нас пока не заводили. И всё же сегодня в городе происходит нечто особенное — то, что уже однажды зарождалось в Кузнецкой земле, но было сметено ураганом революции, Гражданской войны и последовавших за ними катастроф: индустриализации, коллективизации, лагеризации страны. Это становление городского самосознания. Новокузнецк имеет шанс стать городом из призаводской слободы. Отличие ведь только в одном: горожане принимают на себя груз ответственности за судьбу свою и своего места, думая не о сиюминутном “хапке”, но о будущем своих детей. Это называется “городским самоуправлением”, и его институциональное оформление — муниципалитет. А обитатели рабочей слободки вообще ни о чём не думают: у них есть пивной ларёк и рабочее место за пятнадцать тысяч рэ.

В чём выход? Во-первых, в референдуме. Это лучший способ решить и тем самым закрыть вопрос абсолютно легитимно, в соответствии с Уставом города Новокузнецка. Проведение референдума станет тем шагом, который существенно укрепит доверие “электората” к власти; в сегодняшней России между ними не всё гладко. Во-вторых, в межрегиональном объединении: Красноярск, Междуреченск, Мыски, Абакан, Новокузнецк сегодня равно заинтересованы в “марганцевых” решениях, перед ними стоит одна проблема, а значит, есть повод развивать горизонтальное сотрудничество, которого так не хватает в Сибири. В-третьих, в открытой, глаза в глаза, дискуссии специалистов, отвечающих за свои слова и готовых поставить на кон свою профессиональную репутацию. Такой разговор и планируется в рамках “круглого стола”. Дело за компетентными людьми, которым, как говорится, не слабо выйти на подобный уровень разговора.

Впрочем, можно сидеть тихо, в дворницкой, отдавшись созерцанию бриллиантового (марганцевого) дыма, так дивно преображающего реальность. В действительности, по Ильфу и Петрову, дворницкая была тёмной и “тёплой до вонючести”, у предводителя дворянства позеленели крашенные в радикально чёрный цвет усы, у сына турецкоподданного по скудости средств отсутствовало нательное бельё, а дворник был с утра уже весел более обыкновенного. И главное — сокровища мадам Петуховой, давным-давно национализированные, концессионерам не достались. Но что всё это в сравнении с их трепетной мечтой и с бессмертием классики?..

Фрагмент письма губернатора А. Тулеева и председателя Совета народных депутатов Кемеровской области Г. Дюдяева почетному президенту Всемирного фонда дикой природы герцогу Эдинбургскому (“Кузнецкий рабочий”, 20 мая 2003 года): “…Мы видим глобальное значение региона в сохранении среды обитания на планете Земля. Поэтому Кемеровская область в качестве дара Земле торжественно объявляет: об увеличении площади особо охраняемых территорий, в том числе об организации природных парков “Поднебесные Зубья” и “Шестаковское болото”; о приоритетном решении экологических проблем при планировании социально-экономического развития области… В третьем тысячелетии сохранение уникальной природы Кемеровской области объявляется безусловным приоритетом при планировании социально-экономического развития области”.

Фрагмент интервью управляющего директора ООО “СГМК-Ферросплавы” И.М. Обриева (“Кузнецкий рабочий”, 17 декабря 2011 года):

— Игорь Михайлович, что собой представляет ваше производство? Почему вы решили построить его практически в центре города, а не, скажем, где-то далеко в тайге?

— Я вас поправлю: не в центре города, а в центре промышленного узла, в который входит более двухсот предприятий, кроме КМК. Эта территория уже восемьдесят лет используется исключи-тельно в производственных целях. Здесь сформирована санитарно-защитная зона, в радиусе полутора километров отсутствует жилье. Нет никаких оснований считать, что предприятие кому-то чем-то угрожает.

Комментарий. В ответе управляющего директора понятие “город” тонко подменено понятием “промышленный узел/завод”, в связи с чем фраза: “Эта территория уже восемьдесят лет используется исключительно в производственных целях” — может быть понята так: на месте планируемого к пуску производства никакого города нет и, как минимум, последние 80 лет не было. Что же есть? Промзона и рабочий посёлок, её обслуживающий. Вместо людей, то есть горожан, — трудовые ресурсы и электорат.