Публикации

Мама Нина

В 1998 году по указу президента в стране появился новый праздник — День матери России, традиционно он отмечается в последнее воскресенье ноября. Это праздник самого родного, самого близкого человека на свете — мамы. Счастливы те, у кого она есть. Тринадцать ребятишек детского дома N 3 мамой называют свою воспитательницу Нину Ивановну Ушалову.По правде сказать, они пытаются, как их учат, правильно назвать ее по имени и отчеству, но не у всех малышей получается: кто-то пыжится выговорить «Ивановна», кто-то просто окликает «Нина», а в основном — мама. Это первое, что слышит Нина Ивановна, когда утром приходит на работу. Не успеет на цыпочках зайти в спальню, как сразу же над подушкой поднимается чья-нибудь голова и провозглашает: «Мама пришла». И начинается…
Начинается обычный день, как и в любой обычной семье: завтрак, игры, занятия, прогулки, опять игры, нередко со ссорами, жалобами и примирениями. Ну что сделаешь, если в группе всего два больших грузовика, а играть с ними хотят (если взял кто-то один) все сразу. Попробуй четырехлетнему Алеше объясни, что Заре, как девочке, машину надо уступить, да она ей надолго и не нужна, только кубики перевезти с места на место. Но и Зара, коль начали отнимать, ни за что не отдаст и начинает звонко взывать к справедливости: «Моя! Мама, скажи, я же первая взяла!»
— Вон какая бойкая стала, — кивает на девчушку Нина Ивановна, — а когда ее три года назад мать в детдом полуторагодовалую привела, в чем душа держалась, от ветра качало. Ходить не умела, есть и то толком не могла. Детки к нам из домов малютки поступают крепенькие, подготовленные, а этих, «домашних», от горе-родителей, первое время никак хлебом накормить не можем: едят и едят, еще и прячут. Суп не признают, второе вообще отодвигают, банан за игрушку принимают. Мама Зарина говорила, что отдает дочку на месяц, но как ушла, так и с концами. Мы и старшую ее дочь, Яну, у себя до самой школы растили, потом ушла она от нас во «взрослый» детдом.
Нина Ивановна — воспитатель с большим опытом, трудовой стаж — 25 лет, прежде работала в детском саду и могла спокойно идти на пенсию, но ей предложили перейти в детский дом.
— Я и не подозревала, работая в благополучных детских учреждениях, — рассказывает она, — что может такое на белом свете твориться. Мамки, которые выносили свое дитя, родили в муках, бросают потом его, как собачонку. Из тринадцати моих нынешних подопечных только один сирота. Он чудом остался жив, мать его родила уже будучи в коме, умирая от «передоза». А мальчик хороший, ласковый растет.
Малыш словно почувствовал, что говорят о нем, подошел к Нине Ивановне, привычно прижался к ее боку и, положив к ней на колени азбуку, спросил, какая это буква.
— «Д», сынок, «дом», — поглаживая его лопоухую головку, сказала она… — Они все рассказывают о доме. Кто-то что-то помнит, но больше плохое и страшное, другие называют «домом» приюты, дома ребенка, где росли, а в сестры и братья записывают ребятишек, которые жили там же. Первое время, работая здесь, часто плакала. Порой и от своего бессилия.
В обычном детском саду я с группой в 25-30 человек справлялась легко, а тут в два раза меньше, а сладу с ними нет. Да и кто их к порядку-то приучал? Был у меня один мальчик, от горшка два вершка, а разговаривал только матом. Ну, не слышал он в семье, где рос, других слов! И на кровати нормальной не спал: мы его на постель, а он — под нее, прячется и кричит: «Пошли от меня!..» Мы его кормить, а он, не видевший ни разу котлету, швыряет тарелку: «Сами жрите!» Намаялись с ним. Однажды вот так же отказался есть, я ему: «Все, тогда я тебя сама съем!» Оторопел, глаза вытаращил и засмеялся. Слава богу, лед тронулся. Непедагогично, скажут, а что делать, какие методики применять, чтобы достучаться до каждого обиженного судьбой человечка? Мы, например, даже цвета учим по своим методикам. Покупаю M&M’s, высыпаю на тарелку и говорю: кто угадает какого цвета конфетка, тот ее и съест. Обучение идет быстро, а конфеты, конечно, потихоньку делю поровну.
Меня часто спрашивают, как я с ними справляюсь, наказываю ли? Наказываю, а как без этого? Они должны знать, что «хорошо», что «плохо». В угол не ставлю, у нас все углы (смеется) заняты: где цветы, где игрушки. У меня опять же свой метод: усаживаю на стульчик и велю подумать. Посидят пару минут и кричат: «Мам, я уже подумал!» Хорошо, тогда иди играй.
Однажды случилось в группе поветрие: начали кусаться. Посадила всех на стульчики и строго говорю: кто будет это делать, тому придется зубки подпилить. А тут медик наш троих к себе вызывает, как раз зачинщиков, возвращаются они в группу, а во рту ватки. Ребятня вся аж обмерла, и я тоже. Оказывается, стоматолог делал профосмотр и удалил им шатающиеся молочные зубки. Получилось, как будто я их специально пугала, я даже расстроилась. Но кусаться дети после этого перестали.
Подобных историй у Нины Ивановны за одиннадцать лет работы в детском доме много, как и детей, которые ее называют «мамой». Вырастают они, переходят в другие детские дома, интернаты, но частенько звонят, навещают и опять — мама да мама. Как-то у одного из ее любимчиков («Что ни дохленький и сопливый — так твой», — шутят над ней коллеги) нашлась родная мать, вернулась из мест заключения. Видная такая, молодая, и заметно было, что тосковала она по ребенку. А он к ней никак, жмется к Нине Ивановне и «мамой» ее зовет. Вот где слез было! «Я им, когда подрастают, все время говорю: ну какая я вам мама. Но их не переубедишь! Это как в природе: теленку положено «му» говорить, котенку — «мяу», собаке — «гав», а человеку — «мама», не запретишь же воробьям чирикать».
— Я, если честно сказать, их мамок, если бы могла, растерзала. Видели бы они, сколько из-за них детских слез проливается, сколько жизней переломано. Детдома уже все переполнены. А они пьют-гуляют в свою сласть…
Вот посмотрите на девочку, это Алена. Красавица, не правда ли. Многие усыновители на нее засматриваются, но никто не берет. ВИЧ‑инфицированная мама у нее была, в роддоме от девочки отказалась, а в наследство свою болезнь оставила. А вот наш Алеша, он у многодетной мамашки пятый, и все его братья-сестры по детдомам. Тут явилась недавно к нам одна родительница и давай права качать. Почему, говорит, мне детские пособия перестали платить? Мы ей: голубушка, твои дети уже три месяца у нас живут. Ну и что, кроет нас на чем свет, их же государство кормит, а вы мои деньги отдайте, не то в суд заявлю. Не жизнь, а страшное кино!
Но кино-то кончится, а у этих малышей только все начинается, и не всегда на их жизненном пути будут такие добрые и сердечные мамы Нины. Да простят нас миллионы прекрасных мам, что в этот светлый праздник мы говорим о грустном, пусть будут крепки их семьи и счастливы дети. А Нине Ивановне Ушаловой, душевному человеку и любящей маме, — низкий поклон.

Ольга Волкова Публикации 23 Ноя 2006 года 83 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.