Любовь без привилегий
Антон Макарович в любовь с первого взгляда не верил. Не то чтобы совсем, но применительно к себе — это во всяком случае. Занимая заметный пост в мэрии, имея многолетний супружеский стаж, взрослую дочь, налаженный быт и карьерные перспективы, к романтической чепухе он относился соответственно. Как к атипичной пневмонии или, скажем, угрозе нашествия марсиан.Маргарита, служащая одного из бюджетных учреждений, была от романтики, пожалуй, еще дальше. Являясь редким типом женщины-охотницы, она привыкла брать то, что, по ее разумению, принадлежит ей. Мораль? Приличия? Это для слабых и закомплексованных, что оправдывают ?принципами? свою ущербность и страх. К чему самоограничения, когда сама матушка-природа подсказывает путь к гармонии: хочешь быть счастливой — будь! Будь, несмотря ни на что. Не имеешь того, чего хочется — добейся! Но — не привязывайся, не цепляйся, будь независимой и свободной… Чем это вам не мораль? Чем не смысл жизни?
Мужа, с которым вместе прожили лет пять, Маргарита бросила сама — ?злоупотреблял? сверх меры, к тому же ?доставал? благоверную приступами ревности, чего она терпеть не могла. Дочь воспитывала одна, без истерик и ненужного вранья.
Мужики, из тех, кто посмелее, от Риты просто чумели: не обладая выдающимися умом и красотой, она притягивала к себе ?сильный пол?, словно магнит стальную стружку. Пренебрежительных вольностей с собой не позволяла — шибко шустрых обрубала враз, одним движением брови. Но подчиняла себе любого, кто казался ей интересен на текущий момент. Будто бы вовсе без усилий и явного стремления. Со стороны казалось, что инициатива исходит от самих мужчин (да и они сами, наверное, так полагали со всей своей мужской наивностью). Насколько далеко там что доходило, о том неудачники чесали языками в курилке, а Маргарита, всегда насмешливо-независимая, на треп внимания не обращала и сама лишнего не болтала. Лишь лениво отбивалась от хвоста поклонников, который постоянно волочился за ней.
Ну кто ее, эту мужскую гадскую природу, поймет: чего, казалось бы, еще тебе надо, человече, когда и дома, и на работе все тип-топ, мерное течение жизни не предвещает острых препон да крутых виражей — наслаждайся, дурак, бытием, набивай себе утробу да плодись, ежели еще возможностей не утратил. Но вот в один прекрасный момент сведет тебя судьба с эдакой штучкой, глянет на тебя бесстыжим зеленым глазом: ты мужчина или как? Слабо тебе вспомнить дела давно минувших дней, преданья старины глубокой? И взыграет гормон, и капут тебе, лениво-сытое существование…
С Антон Макарычем пути-дорожки их пересеклись на одном из торжественных мероприятий, связанных то ли с каким-то юбилеем, то ли с профессиональным праздником. Не смущаясь высоты положения большого босса, Рита без излишних церемоний подошла и попросила у него закурить, просверливая прямым порочным взглядом свою жертву в упор, как из ?калашникова?. Сработало. Сигаретка за сигареткой, рюмочка за рюмочкой, интерес в глазах, внимательное сочувствие… Конечно-конечно, такая сейчас жизнь непростая. А вы замужем? Ну как же, такая яркая женщина… Вас подвезти? Мне еще в Топольники заскочить надо — вы не подождете?..
Вечерний город пролетал за окнами лимузина, а Антон Макарович украдкой поглядывал на такую, как вдруг выяснилось, потрясающе привлекательную попутчицу. И все больше находил в ней. И млел.
На пустынном пляже угостились еще бутылочкой. То ли от спиртного, то ли от близости такой неожиданно желанной плоти градус благоразумия у представителя власти зашкалил за допустимые пределы. Сетования на неудачно сложившуюся семейную жизнь сменились настойчивыми предложениями продолжить знакомство в более интимной обстановке. ?А чем здесь плохо? — удивилась вдруг Маргарита и направилась к реке. — Буду купаться, пошли вместе!? Ошарашенный чиновник насилу отговорил свою отважную спутницу от этого рискового мероприятия (сентябрь все-таки). После недолгой перепалки поехали в обустроенный гараж…
Дня четыре после того Антон Макарович пытался обрести душевное спокойствие. Нет, что-то сломалось, как-то не так стало все отныне. Ни собрать мысли в кучу, ни чтением газеты отвлечься от наваждения. Энергия в организме забила вдруг ключом, но в нужное русло направить ее все не выходило. Отчего-то всплыли в памяти стихи Блока, Пушкина, Ахматовой. Отчего-то до трех ночи сна ни в одном глазу, а стряпня жены стала казаться отвратительной. Один раз за это время он мельком видел Маргариту, но виду не подал. Зато потом светлый образ ее преследовал несчастного денно и нощно. Ожидание новой встречи стало невыносимым.
На пятый день Антон Макарович поехал встречать Риту с работы. Та довезти себя до дома позволила, но не более того. Не помогли ни роскошный букет цветов, ни дорогой подарок, ни щедрые посулы: ее глаза, еще совсем недавно неотступно следившие за каждым его движением, теперь неизменно смотрели куда-то мимо, словно вместо хорохорившегося мужичка рядом сидела какая-то скучная непонятная функция. Еще пару дней он, уязвленный, не давал о себе знать, потом опять заехал. Попытался поставить вопрос ребром. Не получилось. На следующий день Маргарита и вовсе, сославшись на срочные дела, отказалась садиться в его автомобиль, помчалась куда-то на такси.
Тем временем что-то начала подозревать жена; наряду с домашними скандалами пошли и сплошные неприятности на работе, сорвалась выгодная командировка. Нервы, и без того расстроенные, стали шалить не по-детски. ?Добило? Антона Макаровича известие о том, что у Риты новый ухажер, и она несколько дней не выходит на работу. Он слег в больницу.
…Время лечит все. Со временем сердечная боль успокоилась, хоть и не совсем, но в основном. Наладились отношения с супругой, более-менее все устаканилось и на службе. Но проезжая мимо мест, связанных с Ритой, Антон Макарович нет-нет да и почувствует прилив щемящего сладкого чувства, вызванного романтическим воспоминанием о краткой, но яркой любви.
