Красота — в простоте
Людмила Анатольевна Кешишьян пришла к нам в редакцию в симпатичной кружевной шапочке, и одного взгляда на нее хватило, чтобы определить — так носят только вещи, сделанные своими руками. И действительно, эта энергичная и смешливая женщина сама вяжет крючком и спицами, плетет на коклюшках, вышивает в технике “барджелло”, а кроме того, занимается не самым распространенным в Новокузнецке видом то ли рукоделия, то ли искусства — изонитью.
Когда-то каждую девочку, которая должна была занять подобающее место в приличном обществе, с детства учили рукодельничать. Даже если у нее не лежала к этому душа, основам шитья и вышивки она обязана была научиться. Теперь все иначе — связанную или вышитую своими руками одежду заменяют вещи заводского производства. Но из моды “самовяз” не выходит никогда!
Людмила Анатольевна выкладывает на стол свои модели. Вот бирюзовый жакет, сплетенный на коклюшках (“У него нет застежки, поэтому когда я его надевала, то скрепляла у ворота только брошкой; так женщины на улице смотрели на жакет, а мужчины — на то, что под ним”, — смеется Людмила Анатольевна), вот ажурные салфетки — маленькие и большие (маленькую можно за день связать, а над большой придется потрудиться), вот белоснежные скатерти, глядя на которые вспоминаешь те времена, когда принято было летом обедать в саду, сидя за круглым столом, накрытым такой вот самодельной узорчатой скатертью. Скатерти связаны вкруговую безупречным по форме узором.
— Как не сбиться с петлями? А я когда вяжу, придумываю ритм и напеваю про себя такую песенку — та-та-та-накид, та-та-та-накид, — раскрывает секреты мастерица. — Если где-то “та-та” выпало, значит, и с узором что-то не так.
В центр одной из салфеток затейливо вплетены слова “Поле чудес”. Оказывается, салфетка предназначалась для подарка в музей этого шоу. Людмила Анатольевна хотела поехать в Москву, чтобы участвовать в игре, но ее не пригласили. Зато салфетка осталась, а когда хозяйку просят ее продать, та отвечает: “Не могу. Она же именная!” Свои работы мастерица, как правило, не продает. Зато дарит с удовольствием: “Для меня оно ничего не стоит. А по заказу делаю конкретно для человека и биотоки направлены именно на него”.
Тонкие кружева она начала вязать, когда увидела в журнале “Работница” кружевные воротнички для школьных платьев. И пока не связала все предложенные варианты для дочери-школьницы, не успокоилась. Техника флорентийской вышивки “барджелло” осталась у Людмилы Анатольевны в памяти с детства, когда бабушка подружки показала основные приемы этой вышивки. “А недавно в магазине увидела книжку о рукоделии, она раскрылась прямо на той странице, где рассказывается о вышивке “барджелло”, — очень красиво! — рассказывает Людмила Анатольевна Кешишьян. — Я накупила цветных ниток и стала вышивать. Меня завораживает в этой вышивке именно яркость. Флорентийская вышивка — это и гобеленовый шов, и пэтчворк, лоскутная техника, вместе. Поэтому кажется, что картинка объемная”.
Сейчас с нитками для вышивания и вязания нет особых проблем. Зато в 80-е и 90-е годы приходилось пользоваться тем, что буквально было под рукой. “Вот шарф я вязала из акрила. Для него купила кофту в сэконд-хэнде — они же там недорогие. Распустила — вот и нитки. А когда работала на заводе, то однажды привезли тюки обтирочного материала. Там были куски резанного трикотажа, уже выкроенные для шитья на трикотажной фабрике. Я распускала заготовки для женского белья и из этих ниток вязала. Или, помню, еще в советское время в магазине продавали мужские носки из акрила, по три рубля за пару, да такие длинные, как гольфы. И мы выбирали, чтобы были подлиннее, чтобы ниток было больше! Тогда ведь с пряжей было плохо. И сейчас я нитки “металлик” не покупаю, а беру тесьму и распускаю — так дешевле получается”.
Я интересуюсь, кто же моя собеседница по профессии — уж больно красивые, изящные у нее получаются вещи. “А вы как думаете?” — посмеивается та. Я гадаю: художник? модельер? а может, архитектор? Наверняка, творческая какая-то профессия. “Нет, — отметает все мои предположения Людмила Анатольевна, — я абсолютно не художник, у меня не гуманитарный склад ума, я “чистый” математик. И педант. Работала оператором в прокатном цехе на Запсибе. Начала с самого пуска мелкосортного цеха. Потом работала в эмальцехе. Оттуда в 90-е годы ушла на пенсию, вернее, меня выпихнули. Но я устроилась техничкой в “Южкузбассуголь”, где и проработала до сокращения в 2009 году. Мне повезло: на Запсибе я работала с Климасенко, в “Южкузбассугле” — с Владимиром Лавриком. Прекрасные были мужики!”
Профессию Людмила Анатольевна Кешишьян выбирала, полагаясь на свои ощущения. Хотя учителя в ее 12-й школе считали, что ей надо пойти учиться или на физмат, или на факультет иностранных языков, преподавание ее никогда не привлекало: “Математика для меня — как музыка. И немецкий я неплохо знала, у нас был замечательный преподаватель. Но стать учителем я не захотела. А однажды мне попалась схема вязания из венгерского журнала “Ловкие пальцы”. Описания, конечно, на венгерском языке — ничего не понятно. Но к некоторым схемам были подписи. Я переписала, как что обозначается, и стала вязать “по-венгерски”… А уж с немецкими журналами я легко справлюсь!”
Недавно наша мастерица обнаружила совершенно незнакомое для себя направление — изонить, иначе говоря, рисунок нитью. Оказалось, что это ее “на все сто”: “Это чистая математика — начертательная геометрия!” Способ рисования при помощи натянутых в определенном порядке нитей “привез” в Россию академик Геннадий Браницкий, заинтересовавшийся этой технологией во время своих командировок в США. И даже книгу об этом написал. “В Новокузнецке книги Браницкого не нашлось, — рассказывает Людмила Анатольевна, — и нашла я ее только в Белоруссии с помощью сотрудников библиотеки имени Гоголя. Мне из Минска переслали эту книгу в “гоголевку”, я ее откопировала и отправила обратно. Они с меня даже денег за это не взяли!”
Уж здесь творчеству Людмилы Кешишьян не было никаких ограничений. Картина, выполненная изонитью, под названием “Солнечный ангел”, по ее мнению, носит какой-то языческий дух, поэтому рамка у нее соответствующая — четыре простецких палки, связанные нитками, а получилось оригинально. Два грациозных кота — это “Рублевские небожители”, Филипп Киркоров и Ксюша Собчак с длиннющими ресницами. А знакомый всем монумент, посвященный 50-летию создания Советского Союза, получился очень узнаваемым: один из символов Новокузнецка красиво переливается, будто его то с одной, то с другой стороны подсвечивает солнечный луч. А на самом деле все просто. Как говорит Людмила Анатольевна, красота — в простоте. И картинка становится объемной, переливается, как будто светится изнутри.
“Ребятишки на выставке подходят: “Ой, а мы такое в школе делали!” — рассказывает мастерица. — Но в школе их почему-то этим творчеством не заинтересовывают, и они на уроках элементарные вещи делают. А интереснее — когда рисунок представишь или увидишь, загоришься, будешь сам его разрабатывать! Только надо очень захотеть. А будет желание — тогда и свободное время найдется, и интерес появится. Сейчас у меня мечта — сделать “Алые паруса” и “Летучего голландца”. И пока не сделаю — не умру. Я думаю, человек умирает, когда все, что запланировал, сделает. Так что у меня дел еще много. Одно заканчиваю, другое продолжаю, и так далее, по очереди…”
