Красно-чёрные розы на белом…

Месяц назад наша газета рассказала о том, что Новокузнецкий краеведческий музей объявляет День дарителя — первый вторник каждого месяца. В семейных архивах могут оказаться материалы и снимки, рассказывающие об истории города и страны. Семейные реликвии, с которыми не жаль расстаться. Да и расстаться ли? Новым экспонатам в краеведческих музеях, влачащих сегодня нищенское существование, несказанно рады.Первыми на просьбу сотрудников музея откликнулись Елена Викторовна и Евгений Владимирович Бардокины. они решили подарить музею бабушкино наследство: кружевную черную мантилью и расписное старинное покрывало. Когда-то оно много лет назад было настоящим украшением скромного быта многодетной кузнецкой семьи.
Мантильей у наших бабушек называлась накидка, покрывающая голову и плечи: непременная часть женского костюма пришла к нам из Испании. Черная кружевная мантилья, ставшая музейным экспонатом, принадлежала бабушке Евгения Владимировича Бардокина, доцента СибГИУ — Наталье Федоровне, настоящей рукодельнице. Свою мантилью, или «мантильку», она вязала собственноручно. В доме Бардокиных хранится и белая кружевная скатерть, и свадебные льняные традиционно расшитые черно-красными розами рушники — тоже дело рук бабушки-мастерицы. Причем она сама выращивала лен, ткала и вышивала.
Кстати, в начале ХХ века льнопроизводство в кузнецких краях было распространено. По словам Инны Ульяновой, заведующей филиалом музея, лен и коноплю на производство тканей в окрестных деревнях — Куртукове, Атаманове, Ильинке, Лучшеве — выращивали в немалом количестве. Правда, в начале ХХ столетия в кузнецких семьях стали ткать лишь грубую «холстину», а тонкое полотно предпочитали покупать в магазинах. Но ткацкий станок, как непременный домашний атрибут, по-прежнему стоял во многих семьях.
Лен, из которого Наталья Федоровна ткала мягкие и тонкие полотна, выращивала вся ее огромная семья. Замужем она была за Алексеем Поликарповичем Матвеевым, человеком весьма суровым. Но при этом до всего ему было дело, и, как говорят Бардокины, «у него была способность лезть во все дыры». В те годы Алексей Поликарпович заведовал кооперативной маслобойней в деревне Беково, и чем-то — скорее всего независимым видом и нравом — не понравился роговцам, проходившим через село. Алексею Поликарповичу учинили показательную порку: «А не высовывайся!» Наталья Федоровна тоже была из породы своенравных. Но в семье, где были рождены и выросли восемь детей, царил лад. «Как дед скажет, так тому и быть», — вспоминает внук, Евгений Владимирович.
В годы войны Алексей Поликарпович Матвеев работал на мясокомбинате, и как труженик тыла был награжден орденом. И «баба Таля», как звали ее в семье, и дедушка Алексей дожили до глубокой старости. Говорят, дед в молодости был очень крепок: и быка за рога мог наземь запросто уложить. И в старости, строгий и суровый, держал великовозрастных внуков в «ежовых рукавицах». Родовое древо семьи Матвеевых — весьма ветвистое: 8 детей, 18 внуков, 32 правнука, 24 праправнука, 7 прапраправнуков… Но жизнь раскидала семью по всем частям света. Отпрыски Матвеевых живут и в Германии, и в Америке. Кстати, один из родственников был женат на дочери знаменитого Филиппова, «человека-экскаватора».
Бабушкины свадебные рушники, расшитые красно-черными розами, Евгению Владимировичу и Елене Викторовне не пригодились. Сама Елена Викторовна, осетинка, имеющая прадедов княжеских кровей, натура весьма романтичная. В сибирские края она приехала с анапских берегов, прочтя стихотворение Маяковского: «Я знаю: саду цвесть…» И свадьба была романтичной: «Просто пошли и расписались без долгих дней ожидания. Помню, шампанское мы пили из каких-то пыльных фужеров, которые нашлись по случаю в загсе». Со своей свекровью Ольгой Алексеевной, много лет проработавшей в завкоме КМК, она жила душа в душу. Ольга Алексеевна слыла человеком тактичным и деликатным и тоже была мастерицей на все руки. У многих в городе сохранилась о ней добрая память.