Корней Чуковский
Его хоронили в самом конце 1969 года. В газетах не было ни строчки о предстоящей панихиде. Народу было мало, зато милиции — тьма, в форме и особенно в штатском — серых: поставили мышку в наружку. Эти “серые” никому не давали даже остановиться. Тяжелобольному Шостаковичу не дали снять пальто в вестибюле, а в зале присесть. Дошло до скандала. Гимнописец Сергей Михалков произнёс какие-то торжественные и пустые слова: “От Союза писателей СССР…” Это тот самый союз, куда дочь Корнея Чуковского Лидия Чуковская заранее отнесла список тех, кого Корней Иванович не хотел видеть даже после смерти… Как пишет очевидец, “свой урок” отбарабанила Агния Барто.
Заметим, что Михалков и Барто — как раз те, кто приложил свою руку к травле автора “Мойдодыра”, “Мухи-Цокотухи”, “Краденого солнца”, “Федорина горя”, “Крокодила”, “Телефона”, “Бармалея”, “Тараканища”, “Айболита”. К слову, все эти замечательные сказки были написаны Корнеем Чуковским с 1917 (“Крокодил”) по 1929 год (“Айболит”).
Но первенство в нападках на “классика детской поэзии” (это не может не звучать лживо, как речь старшего Михалкова на похоронах Чуковского, если знать, что пришлось ему пережить) принадлежит Крупской.
Той самой Надежде Константиновне, чьи идеи задержали развитие отечественной педагогики на десятилетия. В феврале 1928 года она написала специальную статью “О “Крокодиле” Чуковского”, полную таких нелепостей, что ее стоит процитировать. Во-первых, Надежда Константиновна утверждает, что дети-де очень хотели бы узнать о крокодилах (что-то вроде книги о популярной зоологии), а “вместо рассказа о жизни крокодилов они узнают о нем невероятную галиматью… Вторая часть “Крокодила” изображает мещанскую домашнюю обстановку крокодильего семейства… Я думаю, что “Крокодил” ребятам нашим давать не надо, не потому, что это сказка, а потому, что это буржуазная муть”. В кровавые 30-е годы это вылилось в борьбу с “чуковщиной”, а сам Корней Чуковский, по его собственному признанию, превратился из автора в редактора (чужих) книг.
У Маршака, между прочим, есть стихотворение “Корнею Чуковскому”: “Тебя терзали много лет/ Сухой педолог-буквоед/ И буквоед-некрасовед,/ Считавший, что науки/ Не может быть без скуки…” Кто сей “педолог-буквоед”, я думаю, вы догадались. Крупская добивалась вообще запрета книг Чуковского, как “льющих воду на мельницу врагов революции”, несмотря на упорное сопротивление Максима Горького, написавшего даже статью “Человек, чьи уши заткнуты ватой”. Неплохой, к слову, образ!
Вата может затыкать уши по разным причинам: из-за идеологической глухоты, как у Крупской, так сказать, принципиально, а можно делать вид, что якобы не слышишь, точнее, тут слышишь, а тут — нет. Так слышали Михалков-старший и Барто. И слышали голос сверху, но не от Бога. Хотя были совсем не бесталанными поэтами.
Кстати, Чуковский писал в 1935 году о Барто: “Говорит она всегда дельные вещи, держится корректно и умно, но почему-то очень для меня противна”.
