Публикации

Константин Симонов

Недавно один из “критиков системы” назвал Симонова “писателем-политруком”. Спорить с дураками бесполезно. Скорее (что так же пошло, зато точнее) его можно назвать “солдатом империи”, если хотите, сталинской империи.

Лауреат шести сталинских премий по литературе по матери был из настоящих Оболенских, из знаменитого княжеского рода. Отец — едва ли не генерал-полковник, погибший в годы Первой мировой. Отчим — нежно любимый Александр Иванищев — участник японской и германской войн, офицер и преподаватель тактики боя.

Получается, военные — “лучшие люди, они служат государству и народу”.

И потому — “опаздывать было нельзя, возражать не полагалось, данное кому бы то ни было слово требовалось держать, всякая, даже самая маленькая, ложь презиралась”. Это звучит как кодекс чести, хотя сформулировано уже в конце жизни, в самой последней книге — “Глазами человека моего поколения”.

К слову, при рождении он был наречен Кириллом, но самовольно назвался Константином из соображений невозможности ему, жутко картавящему, произносить “р” и “л”.

Сильнейшим импульсом к творчеству стали красивые и холодно-совершенные “Трофеи” Эредиа. Это по его словам. Однако всякий зрячий обнаружит за его спиной тени Гумилёва, Киплинга и Хемингуэя.

Лучший сборник его стихов назывался “С тобой и без тебя” (“Мужчины без женщин” у Хемингуэя).

Под Кёнигсбергом на рассвете

Мы будем ранены вдвоем,

Отбудем месяц в лазарете,

И выживем, и в бой пойдем.

Святая радость наступленья,

Боев жестокая страда

Завяжут наше поколенье

В железный узел, навсегда.

Скажите мне, когда это написано? В 1938 году в стихотворении “Однополчане”, за год до первой его войны — до Халхин-Гола. (“Да, война не такая, какой мы писали её. — Это горькая штука…” — обронит он в тяжком 1941-м.) Удивительное прозренье, при всей романтической слепоте.

Плюс любовь к популярнейшей актрисе Валентине Серовой, любовь, с которой он расправится, переведя “Дурака” Киплинга: “Жил-был дурак. Он молился всерьез. (Впрочем, как вы или я.) Тряпкам, костям и пучку волос — Всё это бабой пустой звалось. Но дурак её звал Королевой Роз…”

Почитайте — многое поймете…

Бросьте камень те, кто не ошибался.

В предисловии к своему шеститомнику Константин Симонов пишет, что взял всего полтора десятка своих военных очерков. Скажу честно: с большим трудом читаю сегодня его “Живых и мертвых” и прочие “эпопеи”, зато ценю его газетные очерки — это просто шедевры, это больше, чем очерки. Хэм просто отдыхает! И еще его повестушку “Двадцать дней без войны” — психологически точную, тонкую. Не случайно она стала основой пронзительного спектакля с Гафтом и Неёловой и фильма с Никулиным.

Вы знаете, время меняет многое, оно расставляет другие акценты. Часто то, что было контрастно белым и черным, вдруг приобретает нюансы, оттенки.

Иван Ботхисатхва Публикации 25 Ноя 2010 года 83 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.