Клятва Левши-самоучки
Об этом экспонате Новокузнецкого краеведческого музея — угольном комбайне — и его изобретателе — Якове Гуменнике — когда-то на Кузнецкой земле ходили легенды. Семь лет назад «легенда угольных копей», как еще называли Гуменника, умер в своей летней «резиденции» в Малаховке под Москвой. А его машина для разработки угольных «нив» стала музейным достоянием.Замысел новой машины пришел Якову Яковлевичу Гуменнику в начале 50-х годов, когда он работал механиком на шахте «Байдаевская». Что представляет собой труд шахтера? После взрыва — груды раздробленного угля. Необходимо загрузить и откатить наполненные доверху вагонетки. Очистить забой от торчащих бесформенных выступов. Выровнять стены, кровлю… Поставить надежное крепление. Словом, пробить подземные дороги к новым угольным пластам. Без этих дорог шахты остаются без фронта работ. На все это даже у опытных горняков уходит уйма времени и сил.
— В те годы газеты писали о том, что из-за отсутствия этого самого «фронта», ежемесячно несколько кузнецких шахт недодают тысячи тонн угля. То же самое было и на шахтах Донбасса, Подмосковья, Урала, Караганды, — рассказывает заведующая отделом современной истории Ирина Корнеева.
Не однажды механик Гуменник был свидетелем того, как в каменных колодцах происходили завалы, и горняки боролись за жизнь своих товарищей, заваленных грудой угля, с помощью единственного немудреного инструмента — кайла. Говорят, во время одного из таких завалов на «Байдаевской», когда отчаянная борьба за жизнь троих горняков длилась четырнадцать часов, Гуменник и дал себе клятву во что бы то ни стало изобрести машину, которая заменит десять, сто, тысячу проходчиков!
Конечно же, у бывшего ученика токаря были пробелы в образовании. Но настырному Гуменнику было присуще упорство, он отличался такой любознательностью! «Попадись ему под руку какая-нибудь машина, он непременно старался разузнать, чем она «дышит», разбирая ее по деталькам, придирался к каждому винтику, пока не докапывался до самого «сердца» и не определял ее силу и слабость», — писали потом о нем очеркисты, исследователи биографии Кузнецкого Левши-самоучки.
Говорят, Яков Гуменник, как прирожденный музыкант, был наделен тонким слухом. По едва уловимым отклонениям от обычного шума мог точно определить неисправность машины. Сравнение с музыкантом неслучайно. Страсть к технике передалась от отца — Якова Георгиевича, тоже механика и прекрасного музыканта, любимым инструментом которого была скрипка. «Привычные к железу, огрубевшие руки буквально на глазах перевоплощались. Еле ощутимым касанием смычка они извлекали из струн такие чарующие звуки!» — вспоминали свидетели тех лет.
— Говорят, машину какую-то выдумываете? — остановил однажды Якова на штреке пожилой шахтер. — Должно быть, тяжелая это штука — машину выдумывать? Но ты, сынок, от своего не отступайся! Шахтеры только спасибо сердечное скажут…
Гуменник изобретал современную механическую кайлу. Машину для начала решил сделать самоходной, маленькой и компактной. Наподобие стального человека, способного подниматься вертикально вверх по пласту и в любом случае, даже после поломки, возвращаться назад, вниз, на штрек.
В поиске деталей для своего «детища» вместе с друзьями обшарил склады и мастерские всех шахт рудника. На складе шахты имени Орджоникидзе нашел брошенные, необходимые ему пневматические моторы. Многочисленные помощники добровольно оставались после работы и по указанию молодого изобретателя готовили необходимые детали.
Кузбасский Левша страшно волновался: приближался час испытаний. Даже дипломированные инженеры, беседуя или споря с ним, вынуждены были поневоле признавать в нем знатока техники. Но вежливые «старички от науки» осаживали: «Комбайн изобрести? Ишь чего надумал!» — и катали на него доносы в Кузнецкую прокуратуру. Якобы «молодой и наглый механик использует свое служебное положение в темных и корыстных целях, растранжиривает государственные средства и дефицитные материалы, заставляет слесарей и токарей оставаться после смены на сверхурочные, никем не оплачиваемые работы…» Талантливого самоучку Гуменника постоянно преследовали зависть и глупость так называемых «коллег».
Но в прокуратуре, узнав о мечте и машине, над которой он работает, крепко жали руку и отпускали в мастерскую, где он дневал и ночевал. Анонимки же летели в урну.
На испытание нового комбайна приехали тогдашний замминистра угольной промышленности СССР А.Н.Задемидко и его помощники. В шахту пришел даже прокурор Бобров, который когда-то поверил молодому изобретателю и попросил пригласить, «когда все получится». Собралось и немало насмешников. Ждали настоящего «клоунского» представления. И дождались! Машина поразила всех, как чудо. Меньше чем за час пневматическая самоходка пробила насквозь восьмиметровый целик угля и выкарабкалась на штрек. Это расстояние горняки с трудом проходили в течение нескольких часов. Машину тут же обозвали «кротом». Меткое слово всем понравилось и стало привычным.
Весть об удачных испытаниях пневматического «проходчика» облетела страну. О нем узнали и в Новосибирском филиале государственного института проектирования угольных машин. Здесь на основе «крота» Гуменника решили создать агрегаты для проходки горных выработок по угольным пластам наклонного и крутого падения.
Первый образец комбайна, несомненно, нуждался в доработке. Что могли — сделали в мастерской. По решению Министерства угольной промышленности СССР комбайн, успевший пройти к тому времени полкилометра, передали на Кузнецкий машиностроительный завод.
Вскоре Гуменника пригласили в столицу. На коллегии Министерства решили поручить Малаховскому заводу, что под Москвой, также изготовить несколько опытных образцов комбайна.
Потом были мировые рекорды: только на одной «Байдаевской» комбайн помог сберечь миллионы рублей. Переезд в Москву, работа в столичном институте над новым комбайном, присуждение Ленинской премии…
Безвестный кузнецкий Левша когда-то мечтал о шахте завтрашнего дня. Но неугомонный фантазер и изобретатель умер. А его мечты о полной и безопасной механизации работ на угольных предприятиях так и остались мечтой.
