Ким Ки Дук

Честно говоря, до Ким Ки Дука с корейским искусством меня связывала только картинка акварелью, вывезенная из Кореи отцом моего друга, который воевал там летчиком в начале 1950-х годов. На песчаном дне озера, пронизанного солнцем, в окружении водорослей танцевали три девушки, как сейчас помню, в розовых газовых платьях и таких же штанишках до щиколоток. Удивительная, тонко прописанная картинка.

Впрочем, с Ким Ки Дуком, ежели вдруг вам вздумается назвать его “посланцем корейского искусства”, может в этом смысле выйти серьезный облом. “Корейцы не смотрят мое кино, а если кто и смотрит, то не слишком понимает, — сказал режиссер в одном из интервью. — Когда стали выходить мои ранние картины — “Крокодил”, “Остров” и “Адрес неизвестен”, меня постоянно спрашивали: есть ли у меня моральные убеждения? Я отвечал: “Нет”.

Собственно, и сам Ким Ки Дук корейское кино и прочие изящества не жалует, демонстративно подчеркивая, что до начала 1990-х, когда приехал в Париж учиться живописи, кино не видел вовсе. Мол, я из деревни: из сельхозшколы выгнали, пошел на завод, а потом морпехом аж на пять лет, потом собирался стать священником (он из христианской семьи), но, подсобрав денег, попал в Париж.

Говорят, что живопись у него “не пошла”. Однако именно продажа акварелей (девушки, танцующие на дне озера?) позволила ему пожить и пообтереться в Европе (Франция, Италия, Германия, Греция, Финляндия). А еще был Париж, где больше, чем в любом из городов мира, залов повторных и арт-хаусных фильмов, где телевизионные каналы полны серьезных лент мастеров мирового кинематографа.

При этом он остается чрезвычайно корейским, дзенским художником, оперирующим традиционными символами и понятиями.

Любопытно, что корейские зрители пеняют Ким Ки Дуку, что-де его фильмы не имеют ничего общего с реальностью. Герои режиссера, как правило, маргиналы, выпавшие из “традиционного” быта. Иногда они возвращаются (“Пустой дом”, “Весна, лето, осень, зима и снова весна”), но из этого ничего хорошего не получается: в мире будто бы “благополучном и благополучных” насилия и боли, пожалуй, поболее будет, чем там, куда они от него убежали.

То есть “позитива” в банальном понимании смысла этого слова у Ким Ки Дука немного. Это не всем нравится. И тогда режиссера спрашивают, есть ли у него моральные убеждения?

Хотя морально (в высшей степени) говорить то, что искренне думаешь, даже если ошибаешься. Что Ким Ки Дук и делает.

К слову, Ким Ки Дук во многом напоминает японского писателя Харуки Маруками, который тоже “чужой среди своих”. Ведь, как показывает история, самые крупные писатели, художники, музыканты, кинорежиссеры часто оказываются “маргиналами” в своей культуре, но вот они-то и рассказывают самые чудесные сказки.