Как Николай Мамулашвили освоил парашу
Николай Мамулашвили «Моя чеченская война. 94 дня в плену». Издательство «Время». Москва, 2005 год. Серия «Документальный роман».Маленький толстый мажор из Тбилиси (дедушка из тамошней партийной верхушки, бабушка летала в Москву к парикмахеру, свой особнячок в элитном районе Тбилиси) случайно становится военным корреспондентом. Ошиваясь на базе федеральных сил в Ханкале, «начал понимать, кто есть кто и почему война никак не закончится» и собирается написать книжку под названием «Моя чеченская война».
Степень понимания, если судить по его материалам на «Радио России», приведенным в книге военкора, убийственная — это та самая деза, которая ничего не объясняет и не проясняет.
Стиль писаний тоже отдает, мягко говоря, армейской канцелярией. Вот, к примеру, о вертолетах Ми-8: «Перевозят десантников, выполняют функции огневой поддержки».
И вот его вместе с тремя другими работниками прессы (дубовый стиль заразителен, однако) берут в плен чеченские боевики. 94 дня плена становятся для Мамулашвили поводом для рассказа о себе, о своей семье, о житье на базе федералов, обстоятельствах (бытовых) плена — в частности, приводится дельный совет, как устроиться на «параше», представляющей обычное ведро.
Пленники собачатся, смеются, боятся расстрела и надувают щеки: «Наше похищение настолько осложнило взаимоотношения между Москвой и Грозным… Ситуация с нашим похищением напоминала паровой котел, а пар в ней дошел до критической отметки». И так далее. Мания величия в ее патологической стадии.
Житьишко, впрочем, у виновников политического кризиса не худое: кормят, конечно, плоховато — не кухня у мамы в Тбилиси, но пальцем не трогают. В повествовании, как в истории с Жилиным и Костылиным, появляется (правда, не девушка) добрый Ахмед, который притаскивает телевизор и всякие вкусности со своего стола. Ну и так далее.
Читать это — занятие утомительное. Скажу, что для Мамулашвили эта история, бездарно описанная, стала, видимо, трамплином в карьере: он, например, встречается с президентами. Чем охотно делится. Боюсь, что именно это обстоятельство и стало причиной выхода книги в свет. Очевидно, не любое описание произошедшего с тобой тянет на «документ». И приставка «роман» не выручает. Особенно когда ты лишен таланта писать и, самое главное, глубоко переживать произошедшее.