Как молоды мы…
Отгремел очередной День молодежи. В городе на празднество собирались целые толпы. А кто это — молодежь?На самом деле, мы — некая каста. И это нас называют потерянным поколением. Пожалуй, можно согласиться, мы видели по телевизору забастовки, толпы людей, бросающих камни в правительственные здания, драки и потасовки, потом повторяли эти сюжеты в песочницах, уродливые покемоны были нашими кумирами, а телепузики казались идеальной игрушкой.
Самое интересное, что наших родителей воспитывали в духе патриотизма, а мы готовы доказывать в военкомате с пеной у рта, что мы больны с детства… Ведь сейчас служить невозможно, это раньше все было другое — и время, и люди…
Нас воспитали непонятные реформы, противоречие взглядов и совершенная свобода. Мы начали курить, потому что не начать было невозможно, глядя на экранных красивых женщин и мужчин. Нам показывали, что пиво — это здорово, суть еще и в том, что оно объединяет, помогает найти общий язык. А для нас это важно.
В нас верят, говорят, что молодежь — будущее России, а нас это пугает. Нам лень совершать открытия: мы шатаемся с друзьями по городу, клубам и надеемся на что-то, да еще и сетуем, что молодежи в наше время трудно найти работу, получить образование, приобрести какие-то движимые или недвижимые составляющие благополучия.
Я думаю, что наше поколение способно на многое, но, к сожалению, мы всегда обещаем сделать что-то потом, после чего-то («Вот сдам эту сессию хоть как-то, а потом… сейчас устал, некогда…» — эти фразы часто слышат от нас старшие.)
Детскость, простота, доверие… Мы знаем эти слова, но не способны их прочувствовать…С детства нам внушали, что на улице маньяки, что «вот тот мальчик плохой, не играй с ним», что в магазине нужно сдачу пересчитывать чуть ли не на десять раз, ведь там всегда обдурят. Легко ли нам так жить? Мы стали злы на весь мир. Мы не способны полюбить его, мы делим всех на «своих» и «не своих», на друзей, недругов и «непонятно кого».
Как рассказывала моя бабушка, раньше «все были равны». О, знала бы ты, бабушка, насколько вам было проще. А мы завистливы, мы не можем понять, почему у Васечкина или Пупкина есть и машина, и квартира, и девушки, и отдыхать он едет не в Смирновку или Ашмарино, а на Ибицу. Мы всей душой ненавидим таких, но принимаем меры — постоянно обсуждаем это, вместо того чтобы… А что? Что мы можем сделать? С детства мы привыкли довольствоваться тем, что есть. Нас не воспитывали в американской семье с мыслью о том, что у человека должна быть мечта, он должен заработать много. Зато нас воспитывали американские фильмы с переводом слова fuck чуть ли не каждую минуту, мы как губка впитывали западные тенденции, ведь запад — это супер, этому надо подражать. Почему-то изначально мы брали не то. При любой возможности мы готовы уехать, ведь тут «все развалили», а нам лень что-то восстанавливать. Мы думаем, что будем счастливы, обязательно будем, но не здесь. Как можно быть счастливыми там, где наши деды умирают в нищете? Наверное, странно, что их мечта в конце жизни — отложить пенсию на похороны. А мы верим, что с нами такого не случится, что мы — другие…
Молодежь опасна, правду мы отстаиваем кулаками, пытаемся быть героями своего времени. Мы носим тяжелые ботинки или короткие юбки, пытаясь показать себя, мы верим во внешнюю оболочку, ведь она — наш пропуск, без этого мы — никто. Нам важно приехать на машине к администрации города и просто послушать музыку, так мы зарабатываем себе авторитет; нам важно курить, показывая тем самым, что мы сформировались до каждой клеточки. Мы уже заняли свою нишу… и сейчас нам подрастает замена.
