Как мир победил войну

Мы любили играть в войну. Никто не соглашался быть фашистом, поэтому частенько это был бой с тенью… Жара, лежишь в пыльной лебеде при полном параде: толстый суконный китель с якорями, на голове разбитая ржавая каска, отрытая на свалке, в руке деревянный автомат с трещоткой. «Рус, сдавайся!» — кричишь сам себе противным голоском. — «Русские не сдаются!» — отвечаешь мужественно, и вот уже во весь рост косишь обнаглевшего врага. И, конечно, шальная пуля, как всегда, не щадит героя — на то она и шальная, и могучее тело защитника Брестской крепости валится на родную землю, ловко минуя заросли крапивы…И когда в четвертом классе в пионерском отряде распределяли «общественную нагрузку», все, конечно же, захотели быть красными следопытами…
Мы нашли героя. В занесенном снегом по ограды углу Точилина. Маленький жарко натопленный домик. Лысоватый хозяин лет пятидесяти в клетчатой рубашке, маленький, кругленький, нос картошкой, угощает чаем и показывает награды: орден Красной Звезды, орден Славы, многочисленные медали — «За отвагу», «За боевые заслуги»… Впервые держу в руках тяжелую Звезду. Много, наверное, повидала — пыль въелась в уголки, на эмали глубокая щербина… Вот он, герой. Нам и надобно такого в школу. Пусть расскажет…
В назначенный час «наш» ветеран неуверенно, смущаясь, заглядывает в класс. Кургузый пиджачок перекосился под тяжестью наградного металла. Потея и шмыгая носом от напряжения, рассказывает о войне. Сыплет названиями городов, среди которых изредка попадаются известные — Будапешт, Варшава, Прага… Ну, а подвиги, где подвиги? Как же оно — «и в ужасе драпают фрицы, узрев полосатую смерть»? Зашушукались пацаны, почесывая стриженые затылки: «Не того пригласили…» Но разве дают ордена и медали за так, только за то, что был там? Ведь «За отвагу» — значит за отвагу?
Позже, уже будучи корреспондентом в районке, почувствовал, как трудно писать вроде бы о легком — о героях Великой Отечественной. Очерк требует яркого характера, поступка, подвига. А тут — «Стукнули по кумполу гранатой, когда пописать вылез, навалились вчетвером, потащили», — это разведчик рассказывал о том, как брали «языка». И это подвиг? Читатели не поймут! И расцветила журналистская фантазия незамысловатую сценку свистом пуль, холодным взглядом синих глаз и прочей белибердой. Так, что самому стыдно стало. «А ну-ка, расскажи, как я «языка» брал», — подшучивал потом герой очерка при встречах. Но! Взял на вооружение мои фантазии и потом на уроках мужества в школе непременно рассказывал про свист пуль и мысли о родине — вместо «пописать вышел». Наверное, решил, что так надо, иначе не поймет подрастающее поколение.
Так пробивали себе дорогу штампы о войне, многократно укрепляясь плохими рассказами и фильмами. И вставал древний миф о войне, изложенный в XV веке Жаном де Бюэ в «Юнцах»: «Веселая вещь война… На войне ты любишь так крепко. Если видишь добрую схватку и повсюду бьется родная кровь, сможешь ли ты удержаться от слез! Сладостным чувством самоотверженности и жалости наполняется сердце, когда видишь друга, подставившего оружию свое тело, чтобы исполнилась воля Создателя…» По сути, такая война — игра. В этой игре свои правила, у каждого своя роль. Кто-то — мудрый полководец, кто-то — отважный рядовой. И общий успех зависит от того, как прилежно участники игры исполняют свою роль.
Великая Отечественная война не была для нас такой игрой. Все было не так. В ней победили люди, для которых война не была ни призванием, ни профессией, — кадровых военных выбили в первые месяцы войны. Для них это была тяжелая, чуждая им и смертельно опасная работа, на которой главное — делать свое дело, а не красоваться в сиянии славы. В Отечественной открылась таинственная составляющая национального характера нашего народа, без понимания которой не ответить на вопрос: «Что есть такое русский народ?» Забитый, терпеливый, угнетенный, молчаливо переносящий своих нелепых правителей? Или в нем есть еще что-то, дающее право на надежду, на лучшее будущее?
Вот с этим «что-то еще» не в силах справиться никакая правда и «правда» о войне. Наши солдаты сдавались миллионами в первые дни войны? Но победили-то мы! Наше руководство пребывало в полной прострации, наши военачальники не знали, что делать? Но это мы дошли до Эльбы! Под Сталинградом позади наших частей стояли загранотряды, расстреливавшие дезертиров? Но перед нами бежали дисциплинированные, упорные и умелые немцы! Пространства поглотили мощь немецкой армии? Но от Берлина до Москвы столько же, как от Москвы до Берлина! Жуков не щадил своих, бросая дивизии под смертельный огонь? Но он был полководцем победившей, а не побежденной армии!
Недоброжелатели России, сами того не замечая, воюют всего лишь с мифами о Великой Отечественной войне. Их много, этих мифов. О руководящей и направляющей. О подвигах Хрущева, потом Брежнева. Мифы творили все, кому нужны были почести, награды, оправдания.
Шелуха отлетает. Остается самое сокровенное, то, что трудно выразить словами. Дух народа, отнюдь не воинственного. О котором в 1553 году, во времена царствования Ивана Грозного, вскользь упомянул английский путешественник Ричард Ченслер: «…Я думаю, что нет под солнцем людей, столь привыкших к суровой жизни, как русские: никакой холод их не смущает, хотя им приходится проводить в поле по два месяца в такое время, когда стоят морозы и снега выпадает более чем на ярд… Много ли нашлось среди наших хвастливых воинов таких, которые могли бы пробыть с ними в поле хотя бы месяц? Что могло бы выйти из этих людей, если бы они упражнялись и были обучены строю и искусству цивилизованных войн?»
Какими словами рассказать о том, как мы одолели мощь почти всей Европы? Пусть будет только факт — мы победили! С великим народным праздником нас всех — с Днем Победы! И низкий поклон победителям — и живым, и мертвым. У нас есть будущее, в этот день это особенно отчетливо понимаешь.