“Извольте видеть: никогда покою нет…”

Лечу в Киев. В записной книжке пометил, что обязательно надо посетить самую живописную улочку Киева. “Киевский Монмартр”, где выставляются художники, играют музыканты, продают изделия народного творчества местные умельцы и перекупщики. Живописная улочка — Андреевский спуск. Здесь расположен самый мистический дом - “Дом Турбиных”. В этом двухэтажном особняке жил писатель Михаил Булгаков.

В записной книжке есть еще не менее значимая пометка: “Привезти каштаны для жарки”. Просьба коллеги — Михаила Гревнёва.

День выдался солнечный. Какой-то неведомый художник обронил свою палитру красок на величественный город. Который раз, посещая Киев, стремлюсь на Подол. Иду по Андреевскому спуску к чудом сохранившемуся дому № 13, в котором жил мною почитаемый писатель Михаил Булгаков. В этот дом автор “поселил” героев своего во многом автобиографического романа “Белая гвардия”, основанного на пережитом семьей Булгакова. Кстати, надо заметить, что с легкой руки другого писателя — Виктора Некрасова этот дом так и прозвали: “Дом Турбиных”.

Мне повезло: в этот день экскурсию вела профессор Киевского национального университета Светлана Пулинец.

— Сегодня вы будете гостями “Дома Турбиных”. Мы отправимся в путешествие в мир Булгакова и его героев. — Этими словами предваряет наше посещение экскурсовод. — Все образы семьи Турбиных Булгаков писал со своей семьи, родственников и знакомых, посещавших дом на Андреевском спуске, который в романе был назван “Алексеевским”. Да и фамилия Турбины взята не просто так. Это девичья фамилия бабушки Булгакова Анфисы Ивановны.

Начинается экскурсия с гостиной - главной комнаты дома, всегда с готовностью принимавшей гостей семьи Булгаковых. Столь же гостеприимна она была и в романе, и даже в самые трудные времена служила неизменным местом встречи турбинских друзей.

Отмечу одну важную деталь: дом-музей делится на два параллельных мира — Булгаковых и Турбиных и, соответственно, два мира предметов — выкрашенных в белый цвет и естественных красок. В белом цвете представлены вещи Турбиных, созданные по описаниям на страницах романа, а также копии личных вещей самого Булгакова. Постепенно мир белых предметов из произведений писателя становится цветным, вещи заменяются подлинниками. Эти вещи принимались из архивов. Фотографии и книги тех времен, как и сама мебель, были предоставлены благородными почитателями таланта Булгакова - киевлянами.

Основатели музея строго придерживаются правил, что в музее должны преобладать подлинные вещи автора. Наверное, именно поэтому им удалось сохранить в музее дух Булгакова, его атмосферу.

Роман “Белая гвардия” я прочитал еще в 1966 году. Повторное чтение произошло уже в институте. Потом просмотрел фильм, который поставил режиссер и актер Владимир Басов. И вот, завороженный всей этой булгаковской атмосферой, прохожу вереницу комнат, где “оживают” люди, голоса, звуки пианино, слышится потрескивание поленьев в расписанной печи, шелест книжных страниц, бой настенных часов, звон медицинских инструментов. Окна гостиной обрамлены кремовыми шторами.

На втором этаже три двери: одна из гостиной, мы через нее вошли, сквозь другую можно попасть в столовую, а третья ведет в комнату Николки. Но если мы внимательно вчитаемся в “Белую гвардию”, то найдем там, что через эту самую последнюю дверь к Николке мы пройти не можем: “Из соседней комнаты, глухо, сквозь дверь, задвинутую шкафом, доносился тонкий свист Николки”. Дверь задвинута шкафом и сегодня. Перед этим шкафом экскурсовод останавливается и, загадочно улыбаясь, предлагает ненадолго отвлечься от Турбиных и перенестись в московскую “нехорошую квартиру” — знаменитую квартиру номер пятьдесят из “Мастера и Маргариты”. Затем шкаф распахивается — и, о чудо, мы видим дверь с табличкой “50” и шагаем за эту дверь в шкаф.

Такой фокус как раз в духе театрализованных булгаковских розыгрышей, и самому Булгакову обязательно понравился бы. Ну, если Булгакову понравился бы, тогда ладно, отправимся и мы в шкаф. Правда, справедливости ради, ни в какую пятидесятую квартиру мы сквозь него не попадаем, а оказываемся там, где и следует - в комнате Николки Турбина. Впрочем, не будем мешать в одну кучу две такие разные книги — “Белая гвардия” и “Мастер и Маргарита”.

Сравнительно не так давно рядом с домом открылся памятник писателю: Михаил Булгаков сидит на скамеечке. Вероятно, обдумывает какое-то свое новое произведение. Я присел на скамеечке с Булгаковым, предварительно спросив его разрешение.

Экскурсия длилась около часа. В этой почти научной беседе была рассказана вся киевская биография Булгакова и вся поэтика романа “Белая гвардия”.

Конечно, наибольший эффект прогулка по дому-музею произведет на вас, если вы хорошо помните книгу, а еще лучше — перечитаете ее перед посещением.

Именно тогда в моем посещении Дома Турбиных я впервые услышал, что готовится выйти на экраны новая версия по роману “Белая гвардия”. Этот фильм я ждал с большим волнением.

После посещения дома-музея я еще раз прошелся по Андреевскому спуску. Представил, как по этой улице шагали юные кадеты, петлюровские банды, доктор Булгаков…

Киев пережил восемнадцать переворотов. Сейчас это величественный державный город.

Послевкусие. После просмотра фильма “Белая гвардия” остается горький осадок.

“Белая гвардия” в сегодняшнем исполнении вышла абсолютно внебулгаковской. И не только по дефициту дарования. А по тому еще, что наступило время, которое “Белую гвардию”, с ее пафосом и проблематикой, уже не в силах прочесть. Время, у которого нет инструмента, чтобы понять суть рассказанного. Контекст, в котором вышел фильм, это лишь закрепил и усилил. Получилась скучная история: нудно, длинно и при полном отсутствии атмосферы произведения. Мертвый воздух экранизации поглотил живую ткань романа: нет города Киева, нет обаяния булгаковской прозы. Сценарий полон отсебятины. И никто не давал права режиссеру дополнять, искажать и бездарно иллюстрировать произведение Булгакова. Я не буду углубляться в анализ фильма и той привязки к нынешнему состоянию общества. Жалко лишь тех несчастных, кто великий роман впервые получит из рук неразобравшегося в поэтике Булгакова режиссера. Скажу одно: Булгаков вечен, как “Фауст” Гёте.

Да, совсем забыл — каштаны. Они созревают ближе к октябрю. Да и не все каштаны можно жарить. Прости, Миша, что не привез киевских каштанов. Не октябрь был на Крещатике.