Из души льющийся свет
Бледно-зеленые яблоки на белоснежной скатерти. Столько света и нежности в натюрморте, столько чистоты. Думала, что передо мной акварель, но оказалось -живопись маслом. Татьяна Сухова, автор натюрморта, объяснила, что любит прозрачное письмо и потому применяет лессировку — тонкие, прозрачные слои красок, наносимые на просохший слой масляной живописи.С творчеством Татьяны я познакомилась задолго до моего визита к ней в мастерскую. Ее расписанный шелк на выставке батика представлял сюжеты из комедии дельуарте. Это не было шарфами и косынками. Это были картины. В другой экспозиции она показала уже не батик, бывший, кстати, одним из лучших в городе, а акварели, тонкие, воздушные и сердечные. На каждой из последующих выставок Татьяна раскрывалась для меня с новой стороны. Алтайские горные пейзажи, камни. И акварели. И масло. Как художник ищущий, она, безусловно, вызывала интерес.
Татьяну впервые я увидела на заседании выставкома, отбиравшего работы на областную молодежную выставку. Маленькая хрупкая женщина, почти девочка, ставила одну за другой работы студентов училища искусств. Многие из них были не оформлены. До отъезда в Кемерово оставались сутки.
— Хороший пейзаж, но он же не оформлен, — говорили преподавателю члены выставкома.
— Оформим, — мгновенно отвечала Татьяна.
Потом в мастерской она сказала мне, что все успели сделать, ведь «главное — организовать». Преподает в училище она третий год. Начинала, когда это был филиал ее родного Кемеровского художественного училища. Три дня в неделю — в училище. Три других — в мастерской, которую она делит с другими художниками.
Мешает ли?.. Я не успеваю договорить, как она отвечает: «Мешает. Но группу я взяла. Я ж не могу ее бросить». Об учениках, о других преподавателях, особенно об Игоре Борисовиче Бессонове, известном новокузнецком художнике, она говорит тепло.
На ее половине — ее акварели, графика — портрет сына, кажется, незаконченный набросок, а может, просто неоформленный. Но я вижу в рисунке живой взгляд мальчика.
— Люблю акварель за то, что она легкая, прозрачная, люблю графику за ритм линий и пятен. Если я что-то чиркаю, значит, отдыхаю, — признается Татьяна. Батиком заинтересовалась, работая в художественной школе. Увидела, как Людмила Якунина детей учит, и тоже увлеклась. Попробовала на натуральном шелке работать, он дает больше возможности, чем искусственный материал. Идеи, которые приходили ей в голову, на искусственном шифоне выполнить было невозможно. Но натуральные ткани здесь было не найти.
— Когда пытаешься делать что-то содержательное, то думаешь: неужели это на шее носить, в качестве шарфика? — рассказывала Татьяна.
Она стала воспринимать батик как сугубо прикладную вещь, и период увлечения им, можно сказать, закончился.
Мы подходим с ней к одной картине, к другой. Некоторым она выносит суровый приговор. «Это подружка. Я соскучилась по ней и решила написать по памяти. А теперь вижу, что неудачно. Это Суздаль. Был ветреный день. Но такая безобразная синева получилась. Эта тоже недописанная. А эту ни на одну выставку не отправлю. А вот этот натюрморт я сама люблю».
Таня очень легко отзывается о своих работах. Легко ругает, легко хвалит. Я не спорю и не говорю, что, мол, нет, эта работа замечательная. Кроме одного натюрморта. Может, и недописанные там цветы. Но столько солнечного света в нем, столько радости, легкости! Часто психологи определяют состояние души художника по его произведениям. Если верить психологам, надо признать, на душе у Татьяны светло и чисто. В ее работах легкость, нежность, чистота линий не мешают душевной теплоте. Даже бледных, светлых тонов, они не холодны.
И еще. Во всех своих произведениях она самостоятельна. В них нет подражательства, заимствований, нет «литературы». Только то, что она видела, что чувствовала.
Надо сказать, что и в жизни у нее удачно все складывается. Родители любили и холили. В детстве занималась музыкой, ходила в бассейн. Спросили однажды: не хочет ли еще и в художественную школу? Обрадовалась. И занималась с удовольствием. Чтобы не скучно ей было дома одной, мама с папой приглашали в гости весь класс. Отец фотокружок вел в их классе, и дети фотографии учились у них дома. Отец в командировки дочку с собой брал, чтобы мир посмотрела. Муж не художник, но творчество жены понимает и во всем ей помогает: планшеты, рамки, увезти-привезти. Нет с этим проблем.
Художественно-графический факультет Новосибирского педагогического университета заочно закончила. Около двадцати выставок — городских, областных, региональных, в которых участвовала, — за плечами.
— Как рождается замысел? Как возникает желание что-то сделать? — спрашиваю Татьяну.
— Иногда придешь сюда, из угла в угол походишь, на диване полежишь, встанешь, к мольберту подойдешь, все сотрешь и начнешь писать. Иногда хочется реализовать какое-то ощущение. Иногда механически долбишь-долбишь, пытаясь найти что-то непосредственно на холсте. Да нет, не механически. Конечно, не механически… Хочется больше легкости исполнения. Вот это поле писала, захотелось яркости, дописала. Но лучше б я его не трогала. Хочу попробовать печатную графику. Но загадывать пока не буду.
Она жаждет новых впечатлений, поэтому любит ездить. С восторгом вспоминает Суздаль, Прибалтику, Алтай. «Питер и Владимир не отпускают. Оттуда уезжаешь с тоской, с желанием поскорее вернуться. Но и город свой нравится. Люблю смотреть на крыши, дворы».
Иногда считают, что художник должен что-то тяжелое пережить, чтобы реализовать свой потенциал. Кажется, интересным может быть только тот, за плечами у которого цепь трагедий. Необязательно. Искусство должно не только потрясать, но и радовать, умиротворять, нести свет. В мае в городе откроется выставка молодых художников. Что на этот раз покажет Татьяна Сухова, я не знаю, но не сомневаюсь в том, что это будет интересно.
