История наспех

Шедшая мимо пожилая женщина, заметив мой интерес к гипсовым фигуркам пионеров, у подножия которых, как помнится, тянула шею водоплавающая птица, а ныне торчит металлический штырь, замедлила ход: «Раньше много таких стояло. Особенно в саду металлургов…»Помню. Одним из последних гипсовых изваяний был убиенный Киров — широкие складчатые штаны заправлены в сапоги, наглухо застегнутый френч…
Бабушка говорит, что, кроме Кирова («Или не Кирова это?!» — одолевают ее сомнения), были и другие «руководители». Под их пристальным взором по дорожкам сада ходили отдыхающие парочки…
«А таких пионеров в каждом детском лагере было полно».
Что-то такое припоминаю — девушки с веслом, мускулистые юноши, пионеры, которые всегда готовы…
За пионерами, во дворе общежития, еще две гипсовые фигуры. Фотографируя, стали гадать — учительница или нет изображена? Может, и учительница — из советских фильмов: строгая прическа, решительный вид.
Наверное, никакой художественной ценности фигуры не имеют. Но что-то удерживает около них: это — наша история. В гипсе. Вылепленная наспех. И так же легко разрушаемая. И потому переписываемая легко и без сомнений…
Как-то давно уже мы, постояв рядом с несуществующим ныне Кировым, предложили спасти эти гипсовые изображения — история, мол, должна сохраняться в памятниках ушедшего. Какой памятник — такое ушедшее.
Энтузиазма предложение не вызвало. Очевидно, трудовые будни по деланью дня сегодняшнего не дают времени обернуться назад.
Видимо, жертвой этой спешки пали бурильщики, выжимавшие струи воды из полоротых зевов лягушек. А между тем фонтан был авторским — скульптура Гамулина. Хорош или плох был фонтан — не об этом речь. Речь о том, что настоящее складывается долго, по кирпичику из разного времени. Может, поэтому мы так неустроенно живем, что каждый раз пытаемся строить так, как будто на голом месте — без прошлого?
Причем строим новое так же наспех. Возьмем главную реликвию города — Кузнецкую крепость. Да, наверное, можно «предъявить» ей упреки в «новоделе». Но это как раз тот случай, когда лучше попытаться восстановить что можно, чем дожидаться, когда все развалится окончательно.
Другое дело, что спешка была изрядная — надо было успеть к «дате». И потому получилось как всегда…
Как пример — памятник георгиевскому кавалеру генералу Путилову. Его устанавливали чуть не в последнюю ночь перед Днем города. Успели.
Теперь славный генерал (естественно, памятник ему), окрашенный золотой красочкой (что за бред такой!), выглядит неважно: красочка пооблупилась. Что наводит на грустные размышления об искренности нашей памяти. Об ее причудливых поворотах, недолговечности…
Когда-то строители «нового общества» перечеркнули то, что было до них. И теперь беспамятство бумерангом возвращается к ним самим. Это печально, кольцо беспамятства надо бы разомкнуть.
В городе не так уж много добротных и высокохудожественных памятников. Все они носят печать официозности — это либо вожди былых времен, либо напоминание о кровавой войне, либо «заслуженные люди» вроде академика Бардина (без иронии — действительно, большой человек). Выбивается из ряда Маяковский, который, не будучи у нас, воскликнул: «Я знаю, город будет…» Бюст Достоевского работы скульптора Брагина, отпраздновавшего свой юбилей буквально на днях. Да, Горький о чем-то, по-волжски окая, разговаривает с Ильичом, заметно картавящим…
Но нет своего какого-нибудь «Чижика-пыжика», «Носа». Нет, потому что нет легенды, городского мифа, связанных не столько с трудовыми буднями, а с некоей частной историей, которую, несмотря на ее частность, знают все… Которую бы рассказывали гостям города. Ее нужно было бы «сделать». Чтобы, к примеру, говорить что-нибудь вроде: вот на этом месте Федор Михайлович задумал «Записки из мертвого дома».
Городу нужна изюминка. Как подземный ход из крепости к Томи. Без нее он прост и пуст, как кедровый орех без зерна.
Все это, наверное, предполагает сотворчество власти и горожан. Опять вспоминаю, что художник Михаил Бессонов предлагал отдать всем желающим площадь перед зданием администрации: возьми, за свои деньги укрой плиткой, на которой будет твое имя. Но это, наверное, просто смешно…
Как и фигуры медведей, которые со здоровой иронией предлагалось поставить в парках: мол, да, — у нас медведи по улицам ходят. Тяжелый мы народ, однако…