Истории принцессы
Эта тонкая, но любовно отделанная книжка в мягкой обложке с изображенной на ней дорожной сумкой дорога нам по-особому.Она содержит двенадцать путевых очерков, написанных Мариной Васильевой и опубликованных в газете «Кузнецкий рабочий», где она, наш добрый друг и коллега, возглавляла отдел новостей с августа 2004 по 21 сентября 2006 года.
С какой-то дикой тоской указываю точную дату выхода последней публикации Марины, потому что в «Истории принцессы» (о принцессе Швеции Астрид, ставшей королевой Бельгии) сегодня явственно читается зловещее предзнаменование: «Но автомобиль, в котором ехала королева, занесло на скользкой дороге, и машина на полной скорости врезалась в дерево…»
Увы, меньше чем через две недели любимица редакции, ее принцесса, едва ли не выросшая в коридорах «Кузнечика» (где долгие годы плодотворно работала ее мама — Татьяна Валентиновна Кислицына), погибла в дорожной катастрофе в занесенной на предательском ледке машине. Это было год назад.
Вот и не верь после этого в судьбу, в ее меты, расставляемые там и тут, — попробуй разгадай. Не разгадаешь.
Книга называется «В путь» — под этой рубрикой выходили очерки Марины Васильевой в газете. К слову, на «квитке», прикрепленном к дорожной сумке на обложке, ее собственной рукой написано: «Марина Васильева».
Согласен с авторами предисловия: «… Эта книжка обязательно должна была появиться. Как память о хороших временах. И о Марине».
А в «хороших временах» Марине Васильевой посчастливилось много путешест-вовать по Сибири (от Тывы до томской глухомани) и по миру (от Южной Африки до Парижа, Монако и Цюриха). Впрочем, Южная Африка осталась в нашей памяти в ее остроумных устных рассказах, а вот поездки в Хакасию, Горный Алтай, Тыву, Париж, Вену, Монако и так далее описаны в книге путевых очерков. Причем по искреннему убеждению Марины, путешествия по Отчизне таили порой куда больше открытий, нежели по обжитой туристами Европе.
«Еще Николай Рерих писал, что иноземцы, разглядывая карту Сибири, спрашивают: а верны ли промеры? Так озадачивает сибирская беспредельность. Честно сказать, большинство из нас не многим лучше иностранцев представляло и настоящие размеры, и истинное величие древнего края».
«Что интересно: многим моим соотечественникам нужно объехать полмира… прежде чем осознать, что родной-то край тоже еще не познан, а экстрим — это не только внешние обстоятельства, но и состояние души».
«Объехав половину Европы, побывав в Южной Африке и Юго-Восточной Азии, однажды я оказалась в далеком от проторенных туристами троп Улаганском районе Горного Алтая. Увидела «Красные ворота», озеро между гор, услышала горловое пение местных жителей, и… душа, кажется, оборвалась».
Впрочем, Марина умела открывать мир, она жила с открытыми глазами, что, по большому счету, редкость. Она выискивала разные подробности и вкусности там, где другой бы прошел мимо, будь то иноземная кухня, какие-то музейные впечатления или уличные сценки.
Отчетливо помню сценку, описанную в очерке «У каждого свой Париж» (4 мая 2006 года): «Однажды, возвращаясь довольно поздним вечером в отель, наблюдала чудную картину. К просящему милостыню оборванцу подкатил фургон, из которого выскочили люди в форме. Ну, думаю, кончилась у парня райская жизнь — упекут сейчас в какой-нибудь приемник-распределитель. Отнюдь. С ловкостью опытных официантов прибывшие товарищи выдали бродяге какую-то булку, налили чего-то горячего из термоса и даже ложечкой в стакане помешали…»
Здорово!
Можно привести еще кучу ярких отрывков из книги. Но лучше ее прочитать. Хотя — все же — не могу пройти мимо щемящей сердце фразы о «Фрейлинах» Веласкеса, увиденных Мариной вживую в мадридском (знаменитом!) музее Прадо, где «изображена маленькая белокурая девочка с цветком в волосах и в платье с кринолином»: «Много лет назад мне так хотелось быть на нее похожей. На инфанту Маргариту, навсегда оставшуюся в семнадцатом веке…»